Дамаск
Шрифт:
«Сейчас или никогда!» Она делает несколько быстрых вдохов и надувает щеки, как перед заплывом на время, потом еще раз, и, наконец, заталкивает карточку в телефон. Набирает номер Спенсера, ждет ответа, и время, делая для нее исключение, тянется медленно, словно вдруг отказавшись от деления на часы и минуты. Что же это? Что я делаю? Как я сюда попала?
Спенсер берет трубку.
Она звонит по самой первой своей карточке, серой, с глазами Чарли Чаплина. Она же и последняя. Больше карточек у нее нет. С каждой проданной карточки делались, или еще делаются отчисления в Национальный королевский институт слепых. На дисплее тают цифры. Времени осталось только на то, чтобы успеть попрощаться. Времени осталось только на то, чтобы сказать «я тебя люблю».
– Держись за шляпу, Спенсер, – говорит она. – Я еду.
1/11/93 понедельник 17:12
– Было так хорошо.
– Удивительно хорошо.
– Потрясающе, замечательно, великолепно.
Они лежат на матрасе, за окном почти стемнело. На улице загорается фонарь, янтарный свет фонаря придает теням, скользящим по их голым телам, красноватый оттенок.
– Так быстро, – говорит Хейзл, – но все равно хорошо.
Она подтягивает одеяло и накрывает им себя и Спенсера.
– Какой странный день.
– Какой странный день.
– Завтра еще что-нибудь придумаем.
– Что-нибудь поспокойней, может быть.
Завтра можно делать все, что угодно: поехать за город на машине Хейзл или на поезде, на автобусе, к морю или в ближайший бассейн. Они могут пойти по магазинам за детективами или чашками со странными надписями. Они могут зайти в турагентство, вдруг есть дешевые горящие билеты на Мальту, или в Египет, или в Аль-гарву. Могут просто шататься по дому и бездельничать. Только, пожалуй, надо занести книжки Спенсера в библиотеку. А можно навестить родителей
– Хватит гадать, – говорит Хейзл. – Давай уже решим.
– Давай.
– Начало неплохое!
– Как всегда.
– Так что же?
– Все очень просто. Мы проведем целый день в постели.
– Прекрасный план, Спенсер, – смеется Хейзл. – Просто безукоризненный.
Они умолкают и вспоминают события прошедшего дня, путаясь в последовательности и деталях, но ощущения, которые оставил им этот день, уже занесены в каталог памяти, в графу «важные события». Как все люди, Спенсер и Хейзл берут свое прошлое в будущее. И самые яркие из воспоминаний, даже по прошествии времени, будут служить им ключом к собственной душе.
Не оставляя Спенсеру шанса слукавить, Хейзл спрашивает, что же он сказал итальянцам и почему они не пришли?
– Обычно я всем говорю, что дом в аварийном состоянии, – отвечает Спенсер. – Просто отговариваю их покупать дом. Я говорю, что дом очень старый, потолки неоднократно обваливались. Рассказываю, что прямо над домом самолеты заходят на посадку в Хитроу и что есть опасность попасть под осколки взорвавшегося в воздухе самолета, осколки могут пробить крышу и засыпать стеклом маленьких невинных детишек, плещущихся в бассейне. В общем, придумываю что-нибудь попроще и пострашней.
Воображение обоих вдруг начинает рисовать тысячи невероятных, но возможных происшествий, тех, о которых каждый день пишут газеты. Хейзл крепко прижимается к Спенсеру, он утыкается носом ей в шею и закрывает глаза. Чтобы там ни писали газеты, сегодня ничего страшного не произойдет. По крайней мере, с ними.