Дама пик

Лекей Алексис

Щелчком включил лампочки, окаймляющие большое зеркало, а потом с усталым вздохом упал в кресло. Он пытался вернуть себе самообладание и потому вел себя так, будто Мартена здесь не было.

Потом пристроил на пластиковую болванку свой парик (еще три парика висели рядом), включил большой масляный обогреватель и провел ладонями по лицу, размазывая густо наложенный тональный крем.

У него были очень короткие волосы, большие, слишком сильно накрашенные глаза и широкий кривоватый рот. Интересно, черты лица кажутся

более женственными, когда он снимает парик, заметил Мартен. Жюльен намочил ватный тампон жидкостью для снятия макияжа и начал смывать краску.

– Сварите нам кофе! Иначе я сейчас усну. Сегодня был ужасный вечер. К тому же только я вышел из клуба, как на меня набросился какой-то тип. Пришлось колотить его туфлей, чтобы избавиться. Вот козел.

Он наклонился и снял туфли на высоких каблуках. Все остальное еще как-то могло ввести в заблуждение, однако ноги у него были несомненно мужскими, несмотря на покрытые лаком ногти.

Он швырнул лодочки в противоположный угол комнаты, точно попав в корзину, полную разномастной экстравагантной обуви.

Мартен налил две чашки кофе, пока Жюльен смывал косметику.

В заключение он снял блузку и лифчик. Его грудь была пышной и красивой, как у стриптизерш. Впрочем, именно этим ремеслом он и занимался.

– Меня это не интересует, – заметил Мартен. – Оденься, не то схватишь простуду.

С легким вздохом Жюльен закутался в кимоно и небрежно завязал пояс. Повернулся на вращающемся стуле лицом к Мартену и медленно закинул ногу на ногу.

– Этим летом я прооперировался, – протянул он. – Хотите посмотреть? Красиво получилось.

– Слушай, Жюльен, – Мартен протянул ему кофе, – мы не в кино. У нас всегда были хорошие отношения, и я выручал тебя не меньше двух раз. Перестань путать меня со своими придурками, иначе мы поссоримся.

– Ладно-ладно, – вздохнул Жюльен, принимая менее театральную позу. – Что вам от меня нужно?

– Йосик.

– И слышать не хочу об этом подонке. Вот уже десять лет пытаюсь о нем забыть.

– Я ищу его не затем, чтобы вручить подарок, – уточнил Мартен.

– Плевал я на него. Не знаю, где он, не знаю, чем он занимается, и не хочу знать.

Мартен мог его понять. В восемнадцать лет Жюльену пришлось два года просидеть в одной камере с Йосиком. Сутенер не только ежедневно трахал его, но и передавал другим уркам. Жюльен дважды пытался совершить самоубийство, а после выхода из медчасти его снова помещали в ту же камеру, к Йосику. Которого он ни разу не выдал.

Мартен тогда входил в комиссию по проверке исполнения наказаний и узнал обо всем на условиях анонимности от одного из заключенных. Он настоял на том, чтобы Жюльена перевели в другое учреждение, угрожая предать гласности эту в общем-то банальную историю, если его требование не выполнят. И был услышан, однако вскоре его исключили из комиссии.

–

Йосик в бегах, – сообщил Мартен. – Он подозревается в убийстве нескольких человек, включая одного опера, во время вооруженного ограбления. К тому же он напал на мою приятельницу, которая сейчас находится между жизнью и смертью.

– Печально, – согласился Жюльен, – но только что я могу сделать?

– Ему нужны бабки, – объяснил Мартен. – Он не один. С ним женщина, красивая, сорок лет. Жена опера, – продолжил Мартен. – С ней-то он и совершил ограбление.

– Не понимаю, зачем вы мне все это рассказываете, – зевая, произнес Жюльен. – Я вкалывал всю ночь. Умираю от усталости. Пойду лягу.

Как ни странно, даже после перевода в другую тюрьму Жюльен продолжал молчать и прикрывать Йосика. Мартен в конце концов понял, что он по уши влюблен в своего мучителя.

Жюльен встал и направился к односпальной кровати в глубине комнаты. Он снял покрывало и скользнул в постель. Положил голову на подушку и повернулся спиной к Мартену.

– Выключите, пожалуйста, свет и как следует захлопните дверь, когда будете уходить, – произнес он усталым голосом.

– Послушай меня, Жюльен, – сказал Мартен. – Мне этот подонок нужен, и я сделаю все, чтобы его заполучить. В настоящий момент я ищу его неофициально. Но если ты откажешься сотрудничать, поиски станут самыми что ни на есть официальными. И мне придется рассказать о тебе. Вот тогда все и начнется.

– Я не делаю ничего противозаконного. Никто не будет меня доставать, – возразил Жюльен, не открывая глаз. – Оставьте меня в покое. Для начала, я больше не Жюльен, а Жюли. Скоро у меня будут официальные документы.

– Нет, ты их не получишь. И тюрьма, в которую тебя отправят, не будет женской. Рассказать подробности?

– Вы не можете так со мной поступить!

– А это буду не я, а те, кто примет у меня дело. Им известны все твои мелкие гешефты, и они пока тебя не трогают, поскольку знают, что ты под моей защитой. Но стоит мне отвернуться, и им с лихвой хватит поводов, чтобы закрыть тебя на несколько месяцев. Погиб полицейский, Жюльен, и никаких поблажек не будет.

– Вы не можете так поступить, – повторил он, резко повернувшись к Мартену. – Вы не имеете права.

Две слезы скатились с его ресниц по худым щекам.

– Если Носика буду брать я, у него есть шанс остаться в живых. То есть ты ему окажешь услугу. А он перестанет пакостить окружающим.

Похоже, эта идея заставила Жюльена призадуматься.

– Есть одна девушка. Кристель.

– Одна из его девиц?

– Ну да. Бывшая, точнее. Она ушла с панели. В последнее время работала в “Филе”. В том баре, где и я. У нас были хорошие отношения. Я догадался, что она вкалывала на Йосика. По некоторым намекам. Это еще понять нужно было, но я понял.