Дама его сердца
Шрифт:
Да, здесь ее одну оставлять нельзя. И оставаться вдали от Брэмура он больше не может — слишком многие от него зависят. Но едва ли Джэнет согласится уехать с ним и бросить имение на произвол судьбы: для Джэнет и ее сына Лохэн так же важен, как для него Брэмур. Так какова же цена Лохэна? Одна человеческая жизнь? Две?
— Милорд? — Голос Люси прервал его размышления.
— Спасибо, что рассказала мне.
— Вы никому не скажете?
— Нет. А ты, я вижу, верный друг графини. Ее щеки зарделись.
— Она хорошая хозяйка.
Да, хорошая. Нил видел, как она заботится
Люси ушла, а Брэмур лежал, чувствуя слабость во всем теле и раздумывая над услышанным. Надо повидаться с Уиллом, узнать все о таинственной женщине. Возможно, это вдовствующая графиня, а может быть, жена Реджинальда. Но он не сможет открыто обвинить одного из Кэмпбеллов. Это могущественный клан, и Камберленд к нему благоволит. Они все свалят на Джэнет.
Ну а что Уилл? Нил мог поклясться, что имя это — вымышленное. Человек явно хорошо образован, возможно, он дворянин и, несомненно, якобит.
Раздался легкий стук в дверь. Вошла Джэнет с кувшином воды и бритвой. Нил вспомнил, что она вызвалась побрить его, обрадовался и смутился.
Джэнет села рядом и подложила ему под спину несколько подушек. С минуту она задумчиво смотрела на Брэмура, потом сказала:
— А вы похожи на разбойника, и мне это даже нравится.
— Не думаю, что это нравится вашим дочкам.
— Ну что ж, поскольку вы собираетесь предстать перед юными леди, посмотрим, как придать вам более благородный вид.
Она смочила ему лицо теплой водой и намылила щеки. Руки у нее были мягкие и вызывали у него совершенно ненужные ощущения — между ними сразу возникла напряженность. А когда она бессознательно обвела языком губы, у него перехватило дыхание.
Джэнет умело действовала бритвой; через несколько минут с процедурой было покончено, и Нил провел рукой по щекам. Он чувствовал себя гораздо лучше, но не потому, что был выбрит, а от ее присутствия.
— Ну, теперь вы не сможете напугать девочек до смерти, — сказала Джэнет, посмеиваясь. — Вы действительно хотите с ними увидеться?
Нил улыбнулся и кивнул, решив, что о ее падении с ней потом поговорит, но поговорит обязательно. Он хочет и должен узнать совершенно точно, как это произошло.
Джэнет вышла, и через несколько минут в комнате появились три девочки. Аннабелла несла в руках пучок вереска, Грэйс — кувшин с водой, а Рэйчел тащила сразу и щенка и котенка, которым не слишком-то нравилось такое близкое соседство.
— Мы подумали, что вам понравятся цветы, — сказала серьезно Грэйс и поставила кувшин на стол.
— Мы хотим, чтобы вы поскорее поправились и опять повезли нас на пикник, — продолжила Рэйчел, прижимая к себе своих любимцев.
— Я тоже хочу, чтобы вы поскорее понравились, — заявила Аннабелла, протягивая ему вереск. — А то мне вас очень жалко.
— Но теперь я чувствую себя гораздо лучше, — сказал Нил, слегка улыбнувшись.
Аннабелла просияла, влезла на кройать и при этом чуть-чуть толкнула его. Он слегка вздрогнул, но такая улыбка сияла на ее личике, что он пренебрег болью.
— Спасибо за цветы.
— Мы собирали их специально для вас.
— Они
И они действительно были прекрасны, хотя уже немного подвяли.
— Мы рады, что вы опять к нам приехали, и мама тоже обрадовалась, — сказала Грэйс.
Нил усомнился в этом, но промолчал, и тут залаял щенок: он захотел обязательно прыгнуть на кровать.
— Вы ему тоже нравитесь, — объяснила Аннабелла. — А у вас есть свой щенок?
— Нет.
— А котенок?
— Тоже нет.
— Не может быть! А знаете, у Самсона есть братец, — заметила Грэйс со своего местечка на самом конце кровати. — И вы сможете его взять.
Ну что на это ответить? Можно только надеяться, что кто-нибудь уже забрал щенка. Нилу вовсе не хотелось заводить собаку.
А может, все-таки стоит завести?
«Ничего, ровным счетом ничего не изменилось!» — твердила себе Джэнет, снимая платье и облачаясь в ночную рубашку и халат. Перед сном она заглянула к Брэмуру. Он спал — и легко дышал во сне. Он, конечно, был еще очень слаб, но теперь наверняка поправится.
Джэнет села на кровать и улыбнулась. Она была очарована зрелищем, представившимся ей, когда она вошла в его комнату, вернее — той нежностью, с которой он смотрел на Колина. Его собственный отец никогда на него так не смотрел. Да, он был очень рад, что у него появился наследник, но Колин был для него скорее ценным приобретением. Он никогда не брал его на руки — ему оказалось достаточно однажды убедиться, что у него родился сын.
А Брэмур так улыбался мальчику! И Джэнет вдруг увидела в маркизе того юношу, которого когда-то любила. Все-таки она до сих пор не понимала, как же он мог оставить ее, прислав ту ужасную, жестокую записку. И странно, что он так и не женился. Большинство мужчин его положения женятся — если не по любви, то чтобы иметь наследника. Нет, все это очень странно! Брэмур — непонятный человек, и Джэнет решила, что, наверное, никогда не поймет его.
А еще больше она удивлялась себе — своим ощущениям, которые возникали, когда она касалась его или он смотрел на нее. Может быть, она все еще его любит? И никогда не переставала любить? Только этого не хватало! Ведь Брэмур явно не отвечает на ее чувство взаимностью. Да, он ее поцеловал, но это была минутная прихоть. Или — похоть.
И не надо огорчаться! Ведь она уже достаточно обманулась в своей жизни. Сначала — полюбив Нила Форбса. Потом — выйдя замуж за Аласдэра. Но тогда, стоя в дверях и глядя на Нила и Колина, Джэнет вдруг подумала, а что, если бы она вышла замуж за Нила…
Да ничего бы не изменилось! Ей нужна только она сама. И, твердя это про себя как заклинание, Джэнет погасила масляную лампу и забралась под одеяло.
13
Нил шагал по комнате и вспоминал разговор с Джэнет. Лихорадка улеглась, но он был еще слаб и сейчас старался хоть немного восстановить форму. Ясно одно: он не может больше бездельничать, не может здесь оставаться дольше. Джэнет тоже не должна оставаться. Но он еще не сказал ей об этом, и вряд ли ее обрадует его решение.