Далет-эффект
Шрифт:
– Ничего подобного, – сказала Марта. – Пусть Нильс один сходит в гавань, как следует просмолится и пропотеет. Он ведь никогда не ходит на яхте, только красит ее и конопатит швы. Пускай повкалывает в свое удовольствие, а мы погреемся в саду на солнышке.
– Что ж, если вы не против… – Нильс уже наклонился в сторону двери.
– Иди, – рассмеялась Марта. – Только не опоздай к обеду.
– Пойду скажу Скоу, куда я собираюсь. Хотя обо мне они не слишком беспокоятся, я ведь только и умею, что кнопки нажимать.
Марте пришлось разыскать его рабочие брюки, рубашку, заляпанную пятнами от краски, потом
Арни сидел в шезлонге, во внутреннем дворике, и она придвинула свое кресло поближе.
– Изумительно, – сказал он. – Только сейчас я понял, как соскучился по живому свету, краскам и свежему воздуху.
Тень парящей чайки скользнула по траве и скрылась за высоким деревянным забором. В воздухе не было ни ветерка. Вдали раздался чей-то смех, отчетливо доносились звуки пинг-понга.
– Как продвигается работа? Или хотя бы та ее часть, о которой можно рассказать.
– Единственный секрет – это далет-двигатель. А что до остального, так это очень напоминает управление пароходной компанией, которая открывает путь на Дикий Запад. Вы читали о нашем путешествии на Марс?
– Да, мне было очень завидно. Когда вы начнете продавать билеты пассажирам?
– Очень скоро. И самый первый достанется вам. У нас и вправду большие планы в этом направлении. После того как на Марсе нашли открытые урановые жилы, акции «Космической компании» взлетели до небес. Деньги рекой потекли к шведам, которые строят космический суперлайнер. Он в основном предназначен для перевозки грузов, но в дальнейшем там будет много пассажирских кают. Мы отбуксируем его на Луну и установим далет-двигатель. Наша база уже превратилась в настоящий город с механическими мастерскими и сборочными цехами. Практически все детали для далет-установки изготавливаются там, за исключением стандартных электронных компонентов, которые поставляют отсюда. Все идет прекрасно, грех жаловаться. – Арни оглянулся вокруг в поисках деревянного предмета, чтобы постучать по нему, но вся мебель в саду была из пластика, отделанного металлом.
– Может, принести из кухни доску? – предложила Марта, и они рассмеялись. – Лучше я принесу вам выпить что-нибудь прохладное. В наш закрытый дворик совсем не проникает ветер, и на таком солнце можно просто изжариться.
– Я согласен, только если вы присоединитесь ко мне.
– А вы попробуйте мне помешать. Джин с тоником, раз уж мы начали с джина.
Она скоро вернулась с подносом в руках, ступая босыми ногами так тихо, что Арни вздрогнул, увидев ее.
– Извините, я не хотела вас напугать, – сказала она, протягивая ему бокал.
– Пожалуйста, не извиняйтесь. Это я виноват. Просто пришлось и впрямь немало потрудиться, а здесь так прекрасно… Почти так же тепло, как в Израиле.
– Вы скучаете по Израилю? – спросила Марта и быстро добавила: – Извините. Я знаю, что это не мое дело.
Улыбка исчезла с его лица, и взгляд неподвижно застыл.
– Да, я скучаю по Израилю. Мои друзья, моя жизнь остались там. Но если бы мне дали еще один шанс, думаю, я повторил бы все заново.
– Я не хотела лезть вам в душу…
– Нет-нет, Марта, все в порядке.
– Это ваша жена?
– Да. Она была очень похожа на вас. Такие же волосы и… – Он посмотрел на ее тело, едва прикрытое крошечным купальником, кашлянул и отвел глаза. – Как бы это сказать… такое же телосложение. Только кожа смуглая, всегда загорелая. Она была сабра, родилась и выросла в Израиле. Одна из моих аспиранток. Она любила повторять, что окрутила профессора. – Он сидел, глядя вдаль затуманенным взором. – Она погибла во время террористического налета.
Профессор отпил из бокала. Издалека доносились детские крики.
– Не позволяйте мне предаваться грустным воспоминаниям, Марта. Сегодня такой замечательный день. Просто мне хотелось бы знать, кто прислал это письмо. Я ответил бы ему, что Эстер могла рассердиться на меня, но она бы все поняла. А в конце концов, возможно, и согласилась бы со мной. Бывают такие случаи, когда судьба всего человечества становится важнее заботы об интересах своей страны. Вам это должно быть понятно. Родились в Америке, стали датчанкой – настоящая космополитка.
– Но это не совсем так. – Марта рассмеялась, пытаясь скрыть смятение. – Я хочу сказать, хоть я и замужем за датчанином, но считаюсь американкой, по паспорту… – Интересно, зачем она это ему рассказывает?
– Паспорт, бумаги, – произнес он, пренебрежительно махнув рукой. – Ерунда. Мы – это наше представление о нас. Наш этнос отражается в поступках. Я, наверное, косноязычно излагаю свою мысль. Никогда не был силен в философии, да и в остальных науках тоже, кроме физики и математики. Я даже завалил как-то экзамен по химии, забыл колбу на спиртовке, она и взорвалась. Вообще-то меня мало что интересовало, кроме моей работы. Ну и Эстер, конечно, когда мы поженились. Люди считали меня сухарем – и были правы. Я даже в карты ни разу не играл. Но я умел смотреть и умел думать. И видел, как пытались уничтожить Израиль. Чем более реальной становилась идея далет-двигателя, тем больше я задумывался о том, что же с ним делать. Я вспомнил Нобеля и его миллионные премии, которыми он откупался от угрызений совести. Думал об ученых-атомщиках, которые сходили с ума или кончали с собой. Почему, думал я, почему нельзя сделать что-нибудь до того, как открытие станет известно всем? Разве нельзя обратить его на пользу, не позволить ему стать орудием уничтожения? Эта мысль не покидала меня, не давала покоя и в конце концов заставила действовать. Я знал, что это будет нелегко, но даже представить себе не мог, насколько тяжело это будет…
Арни замолчал и поднес бокал к губам.
– Вы должны извинить меня. Я болтаю слишком много. Мужское общество, знаете ли. Стоило появиться женщине, да еще умеющей слушать, – и результат налицо. Шучу. – Он вымученно улыбнулся.
– Нет, не надо так! – Она порывисто наклонилась и взяла его за руку. – Женщина может сойти с ума, если не расскажет кому-нибудь о своих заботах. У мужчин все иначе – и я думаю, в этом причина многих бед. Мужчины все держат в себе, пока не происходит взрыв, и тогда они выходят на улицу и убивают себе подобных.