Далет-эффект
Шрифт:
– Во много раз – это во сколько? – послышался чей-то вопрос. – Вы могли бы назвать конкретные цифры?
Арни помедлил, задумавшись, но его опередил Ове Расмуссен:
– Думаю, что смогу вам помочь. Я как раз занимался этим, пока вы беседовали. – Он взял логарифмическую линейку и сделал несколько быстрых подсчетов. – При постоянном ускорении или торможении в одно g – единицу гравитации – пассажиры корабля не будут испытывать ни состояния невесомости, ни давления излишней силы тяжести. Такое ускорение составит девятьсот восемьдесят – округлим для ясности, – значит, тысячу сантиметров в секунду за секунду. Луна находится в среднем на расстоянии порядка
Пока Ове делал подсчеты, в кают-компании царила полная тишина. Он взглянул на цифры, нахмурился и пересчитал все заново. Результат, очевидно, не изменился, потому что он поднял голову и улыбнулся.
– Если на основе далет-эффекта удастся создать космический корабль, значит, все-таки есть нечто новое под солнцем, господа! Мы можем долететь до Луны меньше чем за четыре часа. – Пока он продолжал вычисления, присутствующие хранили недоверчивое молчание. – Путешествие на Марс займет немного больше времени. Как-никак, даже когда красная планета находится ближе всего к Земле, до нее остается восемьдесят миллионов километров. И тем не менее этот вояж можно будет совершить примерно за тридцать девять часов. Сутки и еще три четверти суток. В общем, не так уж и долго.
Слушатели были ошеломлены. Но, когда они начали понемногу понимать и оценивать открывающиеся перспективы, в кают-компании поднялся робкий шумок, который быстро перерос в такой гвалт, что Арни пришлось постучать мелом по доске, чтобы привлечь к себе внимание. Теперь его слушали, стараясь не пропустить ни слова.
– Как вы понимаете, использование далет-двигателя открывает перед нами практически безграничные перспективы. Нам придется полностью пересмотреть отношение к размерам Солнечной системы. Но, прежде чем отправиться на уик-энд для освоения Луны, мы должны быть уверены, что обладаем адекватным источником энергии. Будет ли двигатель работать вдали от Земли? Насколько точным будет управление, то есть сможем ли мы корректировать курс с точностью до минуты для достижения астрономических объектов? Хватит ли нам энергии для таких полетов? Наконец, будет ли двигатель стопроцентно надежным? Следующий полет «Каракатицы» даст ответ на многие из этих вопросов. На сей раз судно попытается достигнуть верхних слоев атмосферы. Поскольку я наиболее квалифицированно разбираюсь в устройстве двигателя, я сам буду руководить испытаниями.
Арни оглянулся по сторонам, сжав челюсти, словно ожидая возражений. Ответом была полная тишина. Это был его день.
– Благодарю вас. Предлагаю начать испытания немедленно.
Глава 8
– Я начинаю понимать, зачем на подводной лодке нужен летчик, – сказал Нильс, задраивая нижний люк рулевой башни.
– Только не забудь записать, ладно? – Хеннинг показывал на открытый вахтенный журнал, лежавший на маленьком штурманском столике, прикрепленном к переборке.
– Я именно этим и занимаюсь, – ответил Нильс, глядя на часы и делая запись. – Если эта штука сработает, ты будешь единственным подводником, который когда-либо получал летное жалованье.
– Будьте добры, капитан Вильхельмсен, отведите лодку подальше, – произнес Арни, не отрываясь от приборов. – По крайней мере, на такое же расстояние, как и в первый раз.
– Ja vel. [9]
Хеннинг передвинул рычаг импеллера на одно деление, и под ногами усилился
9
Ладно (дат.).
– Мы в двухстах метрах от корабля, – сообщил Хеннинг и уменьшил скорость.
– Скажите, капитан, ваши струйные насосы, они механические? – спросил Арни.
– Да, с электроприводом.
– Вы можете полностью отключить их, поддерживая постоянную подачу энергии? У нас есть регуляторы напряжения, но хорошо, если бы питание было как можно более постоянным.
Хеннинг щелкнул тумблерами.
– Подача тока на мотор отключена. Но есть еще отток на приборы и систему вентиляции. Я могу на какое-то время вырубить их тоже, если хотите.
– Нет, этого достаточно. Сейчас я включу установку на минимальную мощность, и мы поднимемся примерно на сто метров.
Нильс сделал пометку в журнале и взглянул на волны, разбивающиеся о толстые стекла иллюминаторов.
– На твоей лоханке случайно нет альтиметра, Хеннинг?
– Случайно нет.
– Очень жаль. Придется установить. И радар вместо этого эхолота. Мне так кажется, что ты отрываешься от своей стихии…
Хеннинг страдальчески мотнул головой и поглядел в иллюминатор. По лодке пробежала легкая дрожь, не столько слышная, сколько ощущаемая, поверхность воды с постоянной скоростью уходила вниз.
– Летим, – вздохнул он и беспомощно посмотрел на свои бесполезные приборы.
– Сто метров, – произнес Нильс, оценивая высоту по размерам корабля внизу.
Арни что-то подрегулировал и повернулся к ним.
– Похоже, в запасе достаточно энергии даже сейчас, когда далет-установка удерживает лодку на этой высоте. Оборудование функционирует нормально, опасности перегрузки нет. Вы готовы, господа?
– Никогда в жизни не был более готов.
– Нажимайте кнопку или что там у вас, профессор. Мне что-то не по нутру болтаться тут в подвешенном состоянии.
Вибрация усилилась, и они почувствовали, как их прижало к креслам. Нильс и Хеннинг сидели, уставившись в иллюминаторы и онемев от изумления, когда подводная лодка рванулась в небо. Был слышен тонкий свист рассекаемого воздуха, не более громкий, чем шипение кондиционера. Дизель деловито стучал. Их странный корабль мчался вверх без всяких усилий, беззвучно, как на кинопленке, снятой из поднимающейся в космос ракеты. Море внизу разгладилось, «Витус Беринг» уменьшился до размеров модели, затем превратился в игрушку для ванны и наконец исчез, накрытый низкими облаками.
– Это куда хуже слепого полета, – проворчал Нильс, сжимая и разжимая громадные ладони. – Сидишь с голым задом, никаких тебе приборов, кроме компаса. Так просто нечестно.
Арни был спокойнее всех, слишком занятый своими аппаратами, чтобы хоть на миг взглянуть в иллюминатор.
– Следующий полет будет со всеми приборами. Это ведь только испытание. Вверх – вниз, как на лифте. Между прочим, судя по показаниям приборов, мы все еще поднимаемся по вертикальной прямой и идем с постоянной скоростью.