Даламар Темный
Шрифт:
— Все понятно. — Хозяин Башни сделал маленький приглашающий жест, который означал, что он будет сопровождать гостя внутрь Башни. Он отстранился, показывая, что Даламар должен идти перед ним.
Сильно сжимая руки в рукавах мантии, Даламар сделал один единственный шаг в сторону южной башни — и весь мир вокруг него заполнился криком, в котором он узнал свой собственный. Дикий ветер ревел в его голове, соперничая с воплем. Он попытался бороться и принудить себя стоять неподвижно. Как только он сделал это, рёв в его голове прекратился и его охватила темнота, приятная темнота, столь
Этой темноте он отдал себя, полагая, что окажется там, где должен быть. Успокоившись, он упал… но потом темнота снова взорвалась криком.
По венам Даламара бежал огонь, наполняя его страстью и силой. Огонь был самой его кровью, пылающей в предвкушении и жажде. Это был огонь магии, властью тёмного колдовства Нуитари, вырывающегося из него; которым никто не мог управлять, кроме него самого.
Невероятно, какая сила проходит через него сейчас! Как молния, взвивающаяся в небо! Он не может удержать её, он не сможет даже…
Даламар стоял на туманной равнине, издавая ликующие крики и его голос был похож на песню ветра, дико ревущего в кронах деревьев Вайретского Леса. Его душа едва не покидала тело, магия бурлила в нём нескончаемым потоком. Он прекратил кричать, пытаясь сдержаться, но его голос как будто не подчинялся ему. Он заметил, что поёт песни природы, изученные им в Сильвамори, простые красивые слова, которые невозможно было записать и выучить на бумаге.
Он поёт. Он поёт. Он, должно быть, выучил эти песни у Кагонести в Сильвамори…
Даламар подумал, что это может быть правдой, он выучил эти песни у Кагонести, у тамошней чародейки, сила которой выражалась в музыке её непокорной души и что эта сила так напоминает Дикую Магию, которую все так боятся и потому отказываются принимать за таковую магию Диковатых Эльфов. Я вижу! Я вижу, я знаю ту силу, которую презирают другие маги… Даламар думал, что сможет об этом рассказать всем, но у него не было слов, только магия и слова заклинаний, которыми он хотел бы научиться изъясняться, слова, которые он любил всем сердцем и душой.
Он бросил четыре огненных шара, затем поймал их и раздавил в руках. Он произносил каждое известное ему заклинание — и те, что выучил в Доме Мистиков Сильванести, и те, о которых узнал в Сильвамори и в Тарсисе, и даже те, которые познал в своей тайной пещере тайком от наставников. Он бросал заклинания, не задумываясь о том, что это может истощить его или даже убить. Сотворение заклинаний было всем, чего он желал от жизни. И если он умрёт от этого, то вряд ли он найдёт лучшей способ умереть. Он смеялся и плакал от радости осознания своей силы и уверенности в том, что он может колдовать бесконечно, пока весь мир не будет опутан его заклинаниями.
Словами, песней и жестами Даламар явил себе земные чудеса и сбрасывал с неба молнии. Он побывал в туманном мире, где не существовало неба и земли не было видно под ногами. Там он шёл, вооруженный магией, среди теневых существ и призраков. Он стоял среди дриад в их речных долинах и разговаривал с кентаврами в самой тёмной части Омраченного Леса. Перед ним стояли демоны, существа с двумя головами или девятью глазами, существа, чьё дыхание
В экстазе он вызвал призрака Повелительницы Драконов и смеялся над видом Фэйр Керон, ползающей в его ногах, рыдая и крича, видя кровь, льющуюся с пустых глазниц и сломанные пальцы, измазанные этой кровью. Он отвернулся от неё, всё ещё смеясь и вдруг заметил, что уже стоит не на туманной равнине, а на улице с высокими зданиями, возвышающимися вокруг него. Дорога под его ногами была выстлана гладким тротуаром, в воздухе витали ароматы садов…
— Я в Сильваносте! — Даламар медленно выдохнул. Голова болела, переполненная приятными и кошмарными видениями. — Я в Сильваносте… или в Тарсисе? Нет, нет. Я в Башне.
— Тарсис? — высокая женщина-человек возле него улыбнулась, хотя эта улыбка была похожа на насмешку. Её тёмная одежда блестела на ярком солнце, вышитая алмазами и рубинами. Тёмные волосы были уложены на голове нитками мерцающего жемчуга.
— Реджина, — сказал он, думая, что снова стоит возле Белой Мантии, которая так любит бесследно исчезать.
— Кто? — удивлённо нахмурилась женщина. — Разве ты не узнаешь меня, Даламар Арджент? Или ты слишком долго сидел в тенях таверн, попивая бледное эльфийское вино?
Как раз когда она говорила это, он узнал её.
— Моя госпожа, — сказал он Кеселе, чародейке ордена Чёрных Мантий.
Она хрипло рассмеялась.
— Ну, раз теперь ты узнал меня, оглянись вокруг трезвыми глазами. Ты не в Тарсисе, это точно. И, конечно, не в Башне, хотя достаточно недалеко от неё. Она вон там, дальше в лесу. Ты даже можешь увидеть Защитный Лес. — Она презрительно принюхалась. — Хотя мне он больше напоминает жидкую рощицу. Я думаю, город разросся и оттого лес кажется отсюда уменьшенным.
Даламар огляделся. Позади он заметил несколько ярко блестящих на солнце зданий. Крыши поддерживали стеклянные купола, чтобы жители не лишились зимой своих садов и в то же время пребывали в тепле. Он в Истаре! Где, чёрт возьми, он ещё может быть? Он был в Истаре с леди Кеселой, чьё имя обращало кровь храбрецов в воду, чья репутация была позором её отца, соламнийского рыцаря и предметом восхищения со стороны тёмных богов, которым она поклонялась. Они прибыли сюда на крыльях магии, принеся с собой древние свитки, чтобы предстать перед Хозяином Башни Высшего Волшебства. Они — тёмная чародейка и её ученик. Эти свитки в подарок Хозяину они несли с собой без лишней огласки и шума, не особо таясь, но и не трубя об этом на весь город. Король-Жрец уже объявил вне закона чёрную магию. По всему Кринну ходили упорные слухи, что скоро он объявит вне закона и всех тех, кто поклоняется нейтральным богам.