Даламар Темный
Шрифт:
На земле её армия окончательно сформировалась в боевой порядок, пять легионов людоедов, людей и порождений тёмного сердца Такхизис — жестоких драконидов, отвратительную комбинацию людей и драконов. Армия приняла форму стрелы — драконолюди впереди, образуя острие, остальные расходились за их спинами как оперение.
Эта славная стрела и пронзит самое сердце Сильванести.
Быстро летевшие драконы покинули пределы предгорья и вылетели к лесу, испещрённому чёрными точками прошедших пожаров. Там ничего больше не росло и никто не остался в живых. Всё живое было либо сожжено, либо сбежало. Фэйр Керон смеялась и её смех смешивался с рёвом драконов.
— Они будут голодать зимой, эти эльфы и
Кровавый Самоцвет развернулся, унося её обратно к армии, ревущей массе воинов, олицетворявших весь ужас войны. Фэйр Керон подняла забрало своего шлема. Воздев меч над головой, она откинула голову и издала ещё один ужасающий крик. От холодного ветра с вершин заслезились глаза и перехватило дыхание. Но никакой ветер не мог помешать Фэйр Керон из Тарсиса, которая с того самого дня, когда копалась в сточной канаве в поисках медной монеты, брошенной туда эльфом, стала нацеленным на эльфов орудием Такхизис.
— За Такхизис! — прокричала она и армия на земле повторила её крик.
В тот самый момент, когда крик армии достиг её ушей и горячая кровь ударила в голову, заставляя ещё сильнее стучаться переполненное жаждой убийства сердце, Фэйр Керон оглянулась и вдруг увидела куда подевались грифоны.
Они были позади неё.
ГЛАВА 7
Даламар стоял в речной долине, на дне глубокого ущелья, где ещё клубились остатки ночных теней. Влажный воздух вокруг него был переполнен магией. Он стоял, взявшись за руки с теми волшебниками, которых выбрала Илле Сават, чтобы создать круг из девяти мастеров-заклинателей, которые совместными усилиями соткут великий гобелен иллюзии. Даламар чувствовал, как одна за другой вплетаются волшебные нити в магическую сеть. Прочная, как сталь, она тем не менее — и все знали это — будет слабеть с каждой минутой и в конце концов станет не прочнее паутины. Такова была магия.
Запахи масла сандалового дерева, мимозы и глицинии, смешанные с сожженной лапчаткой и горькой полынью, витали в воздухе. Даламар улавливал эти ароматы на поверхности сознания. В глубине сознания он слышал бормочущих заклинания волшебников, которые работали, чтобы поддержать силу иллюзии.
Земля и тело, тело и земля, моя сила — ваша без остатка. Земля и тело, тело и земля, моя сила — ваша без остатка. Земля и тело, тело и земля… Земля и тело…
Глубоко в себе, там, где находилась только магия, он чувствовал как сила бежала словно бурлящий речной поток и он чувствовал её каждой клеточкой своего тела, каждым волокном своего сердца, как небо чувствует молнию. Эта сила принадлежала ему! Она была частью его с самого рождения, он всегда чувствовал её и лелеял в себе. Он взял эту молнию, эту бурлящую силу и позволил ей выйти из себя, а потом собрал в себе снова.
О, боги…
На склоне стояли Неистовые Бегуны, беспрестанно оглядываясь и беспокойно перемещаясь. Лучники держали стрелы на тетивах. Даламар чувствовал их присутствие, их дикие сердца, рвущиеся в бой. Они — убийцы, подумал он, убийцы, жаждущие выполнить свою работу.
Эта мысль отозвалась эхом вдоль цепи волшебников, прокатившись громом в сердцах его товарищей. Молодая женщина слева от него и мужчина средних лет справа, крепко сжали его руки, а затем ослабили хватку.
— Тише. — Сказал этот жест. — Не думайте.
Поспешно выбросив все мысли из головы, он снова отдался работе.
Земля и тело, тело и земля, моя сила — ваша без остатка…. Земля и тело…
Сила текла из них и Даламар глазами магии видел, что она была похожа на яркие вспышки света. Этот свет все волшебники, стоящие в большом кругу, призывали к себе, принимая его в себя и изливая назад, и она впитывалась
Даламар подумал, что она похожа на женщину в муках страсти.
Его тело незамедлительно откликнулось на эту мысль, как если бы он действительно почувствовал возбуждающее прикосновение женщины. Сиявшие перед ним глаза каждой женщины проникли во все слои его сознания, он чувствовал их прикосновения, обонял сладкое дыхание и звуки их сердец походили на шум моря…
Со стоном он попытался выбросить из головы мысли о любовных ласках и женщинах вокруг него. Он пытался заставить себя успокоиться, пока магия бурлила в его крови. Он больше не видел сверкающих бликов, а только медленно текущий огонь, похожий на гривы диких тёмно-красных лошадей. Он горел, он горел и маги вокруг него горели, взявшись за руки. Их лица покрылись потом, глаза расширились и потемнели, как глаза демонов.
Грифоны выскакивали в небе из ниоткуда. Они прибыли не с востока, ни с запада, не с севера, ни с юга. Они просто были там, крича по-орлиному и их золотые крылья разрезали небо как молнии. На спине каждого сидел арбалетчик, остроглазый Наездник Ветра, выпуская болт за болтом.
Фэйр Керон в гневе завопила командирам:
— Защищайте землю! Защищайте землю!
На земле звуки её армии изменились от уверенно-победных и воинственных до поражённых и панических. Из-за окутанных туманом холмов, на которых иногда нежились драконы в солнечном свете, пытаясь согреть свою холодную кровь, выливались легионы Неистовых Бегунов. Как реки, они текли вниз, вызывая армию Повелительницы на бой, они бежали с востока и запада. Призывая богов, чьи имена приводили в трепет армию Тёмной Королевы, эльфы выбегали из лесов на юге.
— Эли! — кричали они. — Кири-Джолит!! Матери!!
Красные драконы во главе с Кровавым Самоцветом, перегруппировавшись, бросились в бой. Потоки огня полились из их пастей вниз, на сошедшиеся армии. Незамедлительно в воздухе запахло горелой плотью. Один дракон ликующе взревел, затем другой. Гибель и Убийца, объединившись, развернулись и полетели к грифонам и их наездникам, оставляя другим разбираться с проблемами на земле. Коготь же наоборот снизилась, Красная Смерть полетела за ней; их глаза блистали, а челюсти были готовы крушить и терзать. Эти двое любили захватывать в пасти солдат, а потом сбрасывать их разорванные останки на головы товарищам.
— Я хочу полакомиться эльфом! — проревела Коготь.
— А я — парочкой эльфов!! — ответила ей Красная Смерть.
Кровавый Самоцвет ничего не говорил. Он только летал над полем сражения, разворачиваясь снова и снова, пытаясь бороться с армией, наступавшей со всех сторон. Проклятия доносились от земли, мучительный вой и стоны агонии, небо заполнилось зловонием крови и внутренностей. Пыль стояла столбом. Паря над смертью и кровопролитием, Фэйр Керон и её дракон внезапно похолодели в ужасе. Коготь, выхватившая из толпы Неистовых Бегунов одного эльфа, неожиданно в изумлении осознала, что держит в пасти людоеда.