Дахут, дочь короля

Андерсон Пол Уильям

— Благодарите Бога, освободившего нас от смерти.

— Это был демон, — пролепетал член экипажа. — Клянусь, это морской демон нас завлек, я бы никогда не дал нам приблизиться к тем скалам, но мы не видели маяка, думаю, его задул ветер, а потом было свечение — о, что-то белое, оно смеялось, когда мы сели на мель!

Корентин помрачнел.

— Если вы побывали в бездне и не увидели правду, хотя бы держите свой языческий вздор при себе. — И мягче: — Все ли дотянут до города? Нас накрывает темнота, но мы будем держаться мостовой. Лучше позаботиться

о детях. — Он пошарил вокруг. — А, для меня есть маленькая девочка. Отдыхай, милая, отдыхай, все снова хорошо, и Бог тебя любит.

Шатаясь, отряд направился вперед. Будик чувствовал, как истощены его силы. Он едва мог нести мальчика, бывшего его ношей. Спасшимся приходилось часто останавливаться и подменять двух других юношей. Сбоку шагал Корентин.

— Сегодня ночью вы сотворили чудо, — пробормотал Будик. — Вы святой.

— Это не так, — в быстром порыве отвечал епископ. — То была работа Бога. Мы можем лишь поблагодарить Его, за ту честь, что Он оказал нам, сделав Своими инструментами.

— Но почему — корабли терпят крушение каждый год, почему именно этот?

— Кто знает? Его пути неисповедимы. Принявший веру суффет может быть уверен, что получил для Иса спасение. Либо Бог в милости Своей даровал этим невинным детям возможность принять Слово и попасть на Небеса. Не нам гадать об этом. — Раздался смех. — А пока — я не святой; да простит меня Он — может быть, Он решил, что после всего случившегося пора Ису увидеть христианское чудо!

— Спасение… Принцесса Дахут, морской ребенок… К-к-как ты считаешь — пока она не запятнала себя смертным грехом, это изменит ее сердце?

Ответом была непреклонность.

— Мы можем помолиться об этом. Я хорошо это знаю, Будик, я многое из этого предвидел. Если Дахут не придет к Свету, она причинит такое зло, что лучше бы она умерла во чреве матери.

Глава десятая

I

Буря стихла, превратилась в сильный ветер с постоянными яростными ливнями. На стены и ворота Иса с грохотом обрушивались волны. Бодилис, видимо, будет заточена на Сене еще два-три дня.

В то утро Гвилвилис должна была вести в храме обряды восхода. Она поднималась по ступеням под шквалом дождя — это произошло на дальнем правом краю лестницы. У самого верха она потеряла опору на той самой ступени, которая скосилась от перевозок, и стала скользкой от дождя. Королева поскользнулась, пошатнулась и упала с самого края на плиты вниз. Она вскрикнула и потом лежала, издавая животные стоны.

Поднимавшаяся в это время весталка засеменила к ней. Увидав, как женщина скорчилась и как повреждена ее левая нога, девушка поспешила за помощью. Присутствовавшие в тот час быстро пришли. Старая поджрица взяла на себя обязанности; она долго была замужем за доктором, и когда, овдовев, дала новые клятвы, стала обучать искусству исцеления. Они положили Гвилвилис па сделанные наскоро носилки и отнесли в боковую комнату, где стояла кровать.

— Отец должен

узнать, — сказала ее дочь Антония, которая по случайности была на дежурстве. И прежде чем кто-то успел возразить, четырнадцатилетняя девочка была такова и со всех ног поспешила разыскивать короля. Старая жрица сморщилась и послала остальных сообщить галликенам и сходить за королевским хирургом Ривелином.

Первым приехал Грациллоний. Скинув в портике промокший плащ, он быстро, большими шагами направился через вестибюль. Виден был Ключ, качавшийся на груди под туникой, единственное, что у него хватило времени надеть, помимо сандалий.

В маленькую палату просачивался тусклый свет. За больной присматривали младшая жрица и весталка. Когда он вошел, они отпрянули в сторону. Король приподнял тяжелые шерстяные одеяла, под которыми вздрагивала Гвилвилис, и ее сорочку. Он понял, что у нее сломано бедро. Он опустил одеяло и склонился над ее лицом. Оно было усеяно капельками пота. Женщина дышала тяжело и быстро. Грациллоний заглянул ей в полуоткрытые глаза.

— Зрачки, кажется, в порядке, — пробормотал он на латыни. А по-исански: — Гвилвилис, ты меня узнаешь? Это Граллон.

Ее серые губы попытались изобразить улыбку. Он очень легко их поцеловал.

— Бедная Гвилвилис, — сказал он, — тебе всегда не особо-то везло, да ведь? Но, ты, возлюбленная, так же смела, какой я всегда тебя знал. Не бойся. Ты снова будешь здорова. — Он погладил рукой по негустым волосам, отошел, встал там, где она могла его видеть, сложил руки и стал ждать.

Виндилис и Иннилис вошли вместе. При виде Грациллония лицо высокой женщины стало жестче. Она с ненавистью посмотрела на него.

— Убирайся, ты, птица несчастья, — сказала она, не обращая внимания на слуг. — Что еще ты можешь здесь делать, разве что накликать на ее голову новые несчастья?

Он не шелохнулся. Ответ был сухим.

— Тогда, может, обвинишь своих богов в наказании верности?

— Пожалуйста, пожалуйста, прошу, спокойней, — умоляла от кровати Иннилис. Проворными пальцами она доставала из принесенной сумки кувшины, одежду, инструменты. — Любимый, твоя помощь больше нужна снаружи. Не давай никому войти, кроме докторов. Сестрам говори, что это мучительно, но не смертельно.

Грациллоний продвинулся к выходу, но Виндилис, шурша юбками, вышла впереди него. От удивления он помедлил, задумался и слетка вздрогнул, когда Гвилвилис издала прерывистый звук. Иннилис чистила и смазывала ссадины, в которые попали нити от одежды.

— Прости, дорогая моя, прости, — бормотала она. — Это необходимо сделать, чтобы предотвратить инфекцию. Я буду быстро, я так мягко, как только могу.

Появился Ривелин, приветствовал ее и короля, провел собственное обследование.

— Боюсь, трещины как таковой у нас нет, зато есть расщепление, — сказал он. — В лучшем случае медленно выздоровеет, а может стать калекой. Чем скорее наложим натяжение, тем лучше. Мне нужен коллега, чтобы помочь, мужчина с сильными руками.