Дада
Шрифт:
– Подожди, пусть с меня стечет, – она не хотела мочить одежду.
– Придется мне самому тебя вытереть, – он отбросил тряпку в сторону и обнял ее.
– Я сегодня так устала, – пожаловалась она, опускаясь возле костра. – Приехала отдохнуть, а тут… то один трахнет, то другой, – слезы полились у нее из глаз. Она тихо заревела.
– Тебе не понравилось? – озабоченно поинтересовался Сергей, усаживаясь рядом.
– Отстань, – Дарья отбросила его руку. – Ты получил, что хотел. Я хочу оказаться в своем домике.
– У меня есть предложение получше, – он поковырялся
– А как же Гриша?
– За него не волнуйся. Ему все объяснят. Он поймет, он умный.
– Вы будете бить его?
– С него хватит сегодняшнего купания. Кроме того, если дырка в голове достаточно глубокая, он или умрет в конце концов, или останется на всю жизнь полным дураком. Зачем тебе дурак?
Даша жила не в семнадцатом веке. Сейчас у женщины есть свобода выбора. Но она все равно чувствовала, что виновата перед Гришей. Вопрос о любви в нынешней ситуации как-то совсем вылетел из головы. Значит, ее и не было. Только похоть. Молодой женщине тяжело признаться в подобном даже самой себе, но что же получается? Она хотела быть с Гришей, но он не смог доставить ей и доли того удовольствия, которое она испытала с Сергеем. Дарья понимала, что жизнь состоит не из одних только радостей, но что связывало ее и богатенького мальчика? Какая она была для него по счету – десятая, сороковая?
Почти то же самое было однажды в глубоком детстве. Во дворе у нее были две подружки: одна побогаче, а другая такая же, как и она, – растущая одна без отца пацанка.
Богатенькой не с кем было играть, кроме как с двумя бедными девочками, и они дружили. Но даже в свои сопливые восемь лет Дарья отчетливо понимала, что дружба с обеспеченной девочкой – это возможность получать в подарок кукол, которых у богатенькой было намного больше, чем, по понятиям Даши, той требовалось для счастья, а дружба с такой же, как она, это веселье, беззаботное времяпрепровождение, совместные интересы.
За богатенькую всегда заступались родители, случись что во дворе. Дарья со своей ровней предпочитала решать все вопросы сама и этим гордилась.
Однажды богатенькая решила переманить к себе Дашу, посулив ей новую игрушку, лишь бы она не дружила больше с бедной девочкой. И маленькая Даша не купилась, выбрав жизнь на свободе и в бедности.
Теперь она снова, как ей казалось, выбирала себе человека попроще. Сергей ей казался не тем, кто живет в свое удовольствие, а тем, кто выживает. К нему тянуло. Он умел бороться, умел побеждать.
– Надо сообщить на турбазу, что произошло.
– Ты поедешь со мной? – поинтересовался он, прикрывая ее одежонкой.
– У меня есть выбор?
– Ты меня боишься. Позволь мне воспользоваться этим и получить то, что мне нравится.
К огню вышли Паша и Саня.
– Вы довезли его? – Дарья вскочила на ноги.
– Без проблем, – сообщил Паша.
– Чую я, что вы даром время не теряли, – Саня присел рядом с Сергеем и похлопал его
Дарья не могла понять, откуда он догадался, пока не увидела на песке собственные купальные принадлежности.
– В какой он больнице?
Сергей грубо оборвал ее:
– Тебя все еще это интересует?!
– У нас работа, – Паша открыл одну из пяти оставшихся бутылок пензенского пива.
– Срочная? – Сергей напрягся.
– Завтра утром. Шеф хорошо заплатит.
– Он сказал что-нибудь конкретное? – Серега вновь принялся за пиво.
– Сказал, что позвонит.
– Поехали спать ко мне.
– Она тоже?
Дарья не поняла, почему так неординарно смотрит на нее Саня.
– Тоже, – подтвердил старший. – Надо отдохнуть хорошенько.
Они ушли, и тут же к берегу причалил катер. Затащив нос лодки на берег, Задок подобрал несколько непочатых бутылок пива и, радуясь находке, исчез в кустах.
«Неужели на Волге не осталось больше свободных уголков?» – подумал Сергей, обнимая СВОЮ девушку.
Когда Дарья проснулась, в доме уже никого не было. Ее первая ночь с этим мужчиной прошла очень спокойно. Сергей уложил ее рядом с собой на большую двуспальную кровать и не проявил к ней ни малейшего интереса, за что она была благодарна ему, потому как вообще плохо соображала, что с ней происходит, из-за тотальной усталости. Своих друзей-приятелей он разместил на первом этаже в гостиной. Она ждала, что парни будут пить, потому как весь холодильник был забит спиртным, но никто не притронулся к выпивке, просто закусили перед сном и отправились по кроватям.
К удивлению для себя, девушка обнаружила на тумбочке деньги – примерно столько же ее мать зарабатывала за полгода, приходя домой смертельно усталой и злой на свою собачью жизнь. Рядом с деньгами лежала записка, в которой Сергей просил ее съездить на рынок. Далее кавалер просил приготовить ужин на четверых к восьми вечера. Половину суммы ей разрешалось тратить по своему усмотрению.
Перечитав записку, она два раза подряд пересчитала деньги. Если Сергей может позволить себе давать девушке на карманные расходы СТОЛЬКО, то нечего удивляться тому, что небольшой двухэтажный домик, состоящий из кухни, столовой, гостиной, спальни, душа и туалета, был напичкан электроникой и отделан сверху донизу. Ей причиталось триста долларов. Деньги для российской студентки, живущей вместе с матерью-вдовой, сумасшедшие.
Порывшись в шкафу, она нашла несколько новеньких, нераспакованных мужских сорочек. Выбрав белую в тонкую синюю полоску, она пошла в душ.
Перекусив тем, что оказалось в холодильнике – сыр с черной икрой и бутылка отечественного лимонада, она снова пошла рыться в шкафах и обнаружила шорты. Большего и желать было нельзя. Вопрос с обувью удалось решить также довольно быстро, только старые кроссовки были велики ей на пару-тройку размеров, но это мелочь. Ей всего-то надо добраться до первого магазина и купить что-нибудь дешевенькое, лишь бы попасть в размер.