Дача Стамбула
Шрифт:
– Хочешь подойти? – Егор наклоняется к девушке. – Пойдем, родителям тоже надо здесь побыть вдвоем.
Они бродят вокруг, рассматривая детали украшений, разгадывая фантастические фигурки и замысловатые сплетения узоров на мозаичных стенах. Потом снова встречаются с родителями Егора и идут дальше по набережной. Они болтают без умолку, смеются, покупают мороженое и сок.
Так и повелось. Утром Анечка встречалась с Егором на пляже. Они вместе плавали, ныряли с пирса и сидели на поребрике, не обращая ни на кого внимания. Юлька крутилась рядом, но особо не приставала. Родители Ани с одобрением наблюдали за дочкой, ставшей снова веселой, беззаботной и своевольной. Однажды Аня случайно услышала, как мама сказала отцу: «Ну наконец-то наша Анечка вернулась». Она хотела было переспросить маму, что та имеет в виду, но отвлеклась и забыла. Кроме того, все мысли ее были заняты Егором. Вечером они ходили гулять по набережной. Сначала с родителями, а потом сами. И каждый раз, подходя к «Даче Стамбула», Аня чувствовала какое-то волнение, у нее замирало сердце. Однажды они с Егором увидели около Дачи группу людей, слушающих рассказ пожилой женщины.
– Егор,
Они подошли поближе. То, что они услышали, потрясло девушку еще больше. Оказывается, в девятнадцатом веке это здание принадлежало турецкому послу графу Стомбальо. Он жил здесь довольно уединенно до тех пор, пока однажды не увидел маленькую девочку, которая сидела и молча плакала на берегу моря. Остановившись около ребенка, граф попытался успокоить ее, сунув ей какое-то лакомство, но девочка, сжав в руке угощение, продолжала плакать. Присев рядом, он начал расспрашивать ее, а выяснив, что у нее умерла мать, и отца нет уже давно, и теперь она совсем одна, взял ее за руку и привел в свой дом. Девочке в то время было двенадцать лет. Граф воспитывал ее как родную дочь, баловал, дарил подарки и наряды. А в пятнадцать лет выяснилось, что девушка обладает редким даром – одним прикосновением рук она снимала боль. Взглянув человеку в глаза и слегка прикоснувшись к больному месту, она прекращала самые сильные приступы, снимала нервное напряжение, останавливала кровотечение.
– А мне бабушка тоже головную боль снимала, – прошептала Анечка, – и зубы когда болели – тоже. Погладит по щеке – и боли как не бывало.
– Серьезно? – удивился Егор. – А я никогда в жизни ни с какими целителями настоящими не сталкивался…
Как только стало известно про юную целительницу, в дом графа потянулись люди. Девушка помогала всем. Многие молодые мужчины, увидев хрупкую красивую девушку, хотели жениться на ней, но граф всем отказывал. И вот однажды в доме графа Стомбальо появился молодой красивый военный, приехавший лечиться после ранения. Его мучили страшные головные боли, и люди посоветовали ему сходить к дочке старого графа. Как только молодой офицер увидел девушку, он тут же без памяти влюбился в нее. Но девушка, взглянув в его горящие глаза и прикоснувшись кончиками прохладных пальцев к горячечному лбу, тут же убежала. Боль прошла, но сердце молодого мужчины разрывалось от любви. Он стал искать с ней встреч. Вскоре девушка тоже полюбила его, но граф не захотел отдавать ее замуж: он боялся разлуки с любимой дочкой. Юноша предлагал девушке сбежать из дома, он готов был выкрасть ее, но она отказалась. Ей не хотелось огорчать своего покровителя, которого она любила как отца. Офицер уехал в Петербург, а девушка осталась. Старый граф видел, как день за днем бледнеет и слабеет его названая дочь. И тогда он решился. Оставив ее дома под присмотром домочадцев, он поехал в Петербург и, разыскав молодого человека, увидел, что тот тоже безумно страдает. И тогда он дал свое согласие на их брак. Свадьбу сыграли в Крыму. Венчание было богатым и многолюдным. Молодым надарили множество подарков, но, уезжая, девушка оставила все в доме графа. Она не стала брать и никаких украшений, только надела на палец тонкое золотое колечко с небольшим, но необыкновенной красоты и чистоты бриллиантом. Это был самый первый подарок графа Стомбальо своей приемной дочери. Молодые уехали, красивый и шумный дворец опустел и затих. Старый граф скучал и почти никуда не выходил. А через год случилось неожиданное событие: дом снова озарился светом любви и надежды. Гордые родители привезли старому графу свою новорожденную дочь.
– Скажите, а наследники старого графа не требовали вернуть им это здание? – спрашивает один из экскурсантов.
– Это всего лишь красивая легенда, – улыбается сотрудница музея. – Граф Стомбальо действительно жил в этом доме – здесь была его летняя резиденция, но о наследниках его ничего не известно. Постепенно людская молва переименовала дом графа Стомбальо в «Дачу Стамбула», и поскольку здание весьма необычно по своей архитектуре и художественному решению, его всегда окружал ореол некой тайны. У нас говорят, что те, кто встретился на «Даче Стамбула», всегда будут счастливы в любви.
Группа пошла дальше, а Аня с Егором остались стоять около кованой решетки. Они смотрели на здание, как будто тающее в быстро наступающей темноте. Линии стен теряли строгость, мозаичные сюжеты расплывались, смешиваясь в единое нечеткое пятно, и только ярко-синий купол еще отчетливо виднелся на фоне южного звездного неба. Аня повернула голову и увидела глаза Егора, смотревшие на нее с каким-то сосредоточенным выражением.
– Мне хочется тебя поцеловать, – прошептал он. Аня кивнула.
Через несколько мгновений она с удивлением поняла, что они с упоением целуются. И еще краешком сознания она отметила, что Егор, похоже, целуется первый раз в жизни. Это было странно, но приятно. Сама Аня уже целовалась с мальчишками.
Боль постепенно отпускала, и Аня с трудом приоткрыла глаза. Хорошо, что она уже загорала в этом году, иначе из-за этого приступа точно обгорела бы. Боль отпускала, но прошлое отпускать не хотело. И Аня снова прикрыла глаза. Что же было дальше?
Следующие дни слились в памяти Ани в один большой праздник. Море, солнце и горячие поцелуи под спасительной тенью огромного старого клена на «Даче Стамбула». Потом она не могла вспомнить, ни о чем они разговаривали тогда, ни куда ходили. Только один эпизод врезался в память. Они с Егором сидят на своем поребрике. У Ани на голове надета модная кепка с огромным козырьком. Эту кепку отец привез из какой-то командировки, кажется, из Лондона. Кепка Ане нравится, такой на пляже ни у кого больше нет. Внезапно налетевший порыв сильного
Потом пошли письма. Современные. Электронные. «Здравствуй, солнышко!.. Как ты?.. У меня все хорошо… люблю, целую…» – и в ответ: «Привет, золотце!.. У меня все по-прежнему… скучаю, люблю…».
С началом учебного года письма стали реже. У Егора последний школьный год, он готовится в институт, занятий у него много. Аня с головой ушла в жизнь класса – прошлый год она как-то из нее выпала. Конкурсы, КВН, праздники и дни рождения. Однажды Егор написал, что приезжает в Москву на соревнования. Аня обрадовалась – это будет их первая встреча после лета, и в то же время немного волновалась – Егор казался далеким. Он предупредил, что у них строгий спортивный режим и пойти погулять он не сможет, но «может, ты придешь на соревнования? Посидим в зале, поговорим…» – написал он в последнем письме. Аня пришла. Егор обрадовался, чмокнул ее в щеку и потащил в спортзал. Усадив девушку на скамейку рядом с собой, он переключился на игру. Он болел за своих, потом играл он, а свои болели за него, потом он снова болел. Аня просидела в этом жутком зале два с половиной часа, перебросившись при этом с Егором буквально несколькими фразами. Когда она сказала, что ей пора, Егор тотчас поднялся: «Я провожу». Ане показалось, что он даже обрадовался, что она наконец уходит. Ему хотелось «болеть» не отвлекаясь. После этого письма стали еще реже. А потом Аня написала последнее письмо: «Прости, Егор, ты отличный парень, но я поняла, что отношусь к тебе только как к другу. Надеюсь, мы останемся друзьями». Ответа не пришло.
Зачем она тогда написала такое глупое письмо? Детское какое-то и в то же время пошлое своей банальностью: «останемся друзьями». Даже смешно, честное слово. Конечно, она ждала ответ. Конечно, пожимала плечами: «Не очень-то и хотелось», но долго еще ждала. А потом жизнь побежала своей дорогой. На следующее лето отцом был предложен выбор – Крым или Греция. Мама была за Крым. Анечка подозревала, что дело тут в Егоре. Неужели мама думает, что Аня до сих пор переживает? Ничего подобного! Да она даже не вспоминает про этого мальчишку, у нее есть теперь другой парень, Пашка – классный, красивый и внимательный, между прочим, а про Егора она и думать не думает. Тем более что он в этом году и не поедет никуда – у него поступление в институт. Кажется, он собирался в Москву, впрочем, ее это не касается. Поэтому однозначно – Греция! Точно? Абсолютно точно. И они поехали в Грецию.
Аня снова открыла глаза. Боль прошла, оставив лишь легкое головокружение и слабость. Коврик, на котором лежали мужчина и женщина, вызвавшие у нее такой ностальгический приступ, пустовал. Наверное, они пошли искупаться. «Мне тоже надо бы окунуться, – подумала Аня, – хотя сегодня и не так жарко, но пора». Она встала, скинула шляпу и, не надев тапки, пошла на пирс. Мелкие камешки впивались в ступни, но это было даже приятно. Побежать бы сейчас в раскрытые объятия Егора, свалиться как попало с пирса и поплыть далеко-далеко, за буйки, и оставить позади все тревоги и воспоминания. Но Егора нет на пирсе. Какие-то малыши все так же прыгают в воду сбоку, где помельче, на конце пирса зрители так же оценивают прыжки и дают советы, так же девушки нарочито громко смеются около понравившихся им парней, так же заговаривают и с ней крутые парни. Она так же красива, стройна, так же нравится мужчинам. Только Егора здесь нет. Зачем она приехала? Бабушка Катя, конечно, очень обрадовалась, Юлька вообще визжала от восторга, и она сама тоже рада была их видеть. И все-таки зачем она приехала? Ну не за Егором же, в самом деле. Не обращая внимания на восхищенные посвистывания парней, Аня привычно подошла к краю пирса, высоко прыгнула и легко вошла в воду. Она не слышала одобрительного «Ого!» мужчин, не видела презрительно-завистливого пожимания плечами девушек и не заметила, как поднялся на берегу парень, постоял, вглядываясь в море, и, усмехнувшись сам себе, снова опустился на камни.
Аня плыла. Зеленоватая морская вода легко поддерживала ее, приятно лаская нагретое тело. Аня плыла правильным вольным стилем: вдох, лицо в воду – выдох, вдох – в воду выдох, сильно, по-мужски выбрасывая руки, четко работая ногами, толкая гибкое тело вперед, вдох – выдох, вдох – выдох… Ни о чем она уже не думала, ничего не вспоминала, никого не видела. Ничего не было. Только бескрайняя соленая вода и солнце.
Выбравшись на берег, она заметила, что соседи ее уже ушли, на их месте расположилась какая-то бабушка с внучком. Мальчик лет шести старательно складывал свою маечку и шортики, путаясь в замках, расстегивал сандалии и все время спрашивал: «Бабуль, можно уже?» А бабуля находила новые причины не пускать его к воде: «Сандалики ровно поставь, кепочку надень, темные очки убери пока в сумку». Мальчишка выполнял все беспрекословно и спрашивал: «Теперь можно?» И, получив наконец вожделенное «Можно», кинулся в воду с невразумительными воплями, брызгами и выражением невообразимого восторга на лице. Аня улыбалась. Пора собираться, скоро уж и Юлька придет домой после работы. Укладывая вещи, она заметила, что кто-то звонил ей на мобильный. Она еще не успела посмотреть, кто это был, как телефон зазвонил снова.