Дабог
Шрифт:
— Игорь, останови… — взмолился он.
Рокотов покосился на него, но скорость не скинул. Вид взмокшего старика, сгорбившегося на пассажирском сиденье, вызывал у него не жалость, а глухое чувство досады…
Игорь, так нельзя, неужели ты уже забыл, как сам впервые встретился со смертью?.. Не теряй человечности, парень…
— Сейчас, Вадим Петрович… Еще пару километров, — произнес он, глядя на приближающиеся руины какого-то древнего поселения.
Машина резко подпрыгнула на просевшем от времени асфальте, скинула скорость и уже по инерции вкатилась во двор ближайшего здания
Игорь довернул руль, заставив «Волмар» вползти в тень от нависающего над входом в здание козырька.
Тихо скрипнули тормоза.
Лозин слепо нашарил ручку двери, открыл ее и боком выполз из машины. Игорь, прищурившись, наблюдал, как он разогнулся и вдруг пошел на нетвердых ногах куда-то в глубь полуразрушенного временем здания.
Что-то больно кольнуло в груди Игоря при виде этой сгорбленной, движущейся как сомнамбула фигуры.
Ни слова не говоря, он вылез из машины и в несколько шагов догнал Лозина.
— Вадим Петрович… Погоди! Лозин остановился.
Игорь взял его за плечи и развернул к себе, слегка встряхнув. На Дабоге он привык к другим людям и уже успел позабыть, как на его глазах точно так же сходили с ума его соотечественники.
— Ну, ты что… Вадим Петрович?
Тот мучительно поднял покрасневшие от напряжения и пыли слезящиеся глаза.
— Не могу я, Игорь… Не выдержал… Думал, смогу, а вот видишь… — Казалось, Лозин сейчас рухнет навзничь…
Игорь отпустил его плечи, отошел на шаг в сторону… Что он мог сказать ему? Что сам когда-то так же мучительно заглянул в глаза собственному страху?
Казалось, Вадим каким-то чудом прочитал его мысли.
— Я думал, что не умею так бояться… — вдруг произнес он. — Это… Это не страх, это что-то животное, нечеловеческое… — Он растерянно посмотрел на Рокотова. — Зачем все это? — вдруг спросил он. — Зачем нас хотят убить?! Почему?!
— Я не могу ответить на твой вопрос… — Игорь присел на корточки, похлопал по карманам одежды, достал сигареты. — Страх — это… это личное, как любовь, понимаешь? Каждый переживает его по-своему. Сначала он растет, а потом исчезает, притупляется… — Игорь усмехнулся, прикуривая. — Так по крайней мере было со мной. Я тоже думал, что существуют события, после которых уже не сможешь, не найдешь сил жить, а нет… отлежишься, отпустит… Смотришь на небо, дышишь и начинаешь понимать — если не ты, то кто? Кто придет на твое место? Кому нести непрожитый остаток твоей судьбы?..
— Я понимаю… — щеки Лозина немного порозовели. — Но я спрашивал не об этом, Игорь… — Почему кто-то решил, что может прийти сюда, вытоптать мою землю, убить меня… разве мы опять животные? Разве у нас не одни корни, история? Нас ведь рожают одинаковые матери…
— Но воспитывает разное общество… — мрачно дополнил его мысль Игорь.
Договорить им не дали. В небесах опять прокатился вой.
— Давай, Вадим Петрович, поговорим позже, ладно? — сказал Игорь, выглядывая через пролом в стене. — Почему они от нас отстали? — Казалось, он обращается не к Лозину, а к самому себе. — Сомневаюсь, что потеряли… Что-то задумали, суки…
— Может, ждут подхода этих… шагающих? — высказал предположение Лозин, опасливо косясь сквозь пролом стены на залитую ярким полуденным солнцем улицу.
— Кого? — не понял Рокотов. — Каких «шагающих»? — насторожился он.
Вадим
— Ну машины такие, роботы… Ты ведь сам…
С лица Игоря внезапно сбежала вся краска.
Резко повернувшись, он схватил Лозина за грудки, встряхнул и произнес срывающимся, хриплым голосом:
— Ты что несешь?.. Ты что… видел их? Ты видел мой «Беркут»… они похожи на него, говори?!.
Лозин отшатнулся. Он не понимал, что вдруг произошло с Игорем. Отчего он вдруг взъярился, побелел, откуда дрожь в его руках?
— Ну видел, конечно…
— Они похожи? — отчаянно допытывался Игорь, будто от ответа, который даст Вадим, зависела его жизнь.
Лозин непроизвольно попятился. Ему вдруг стало страшно. Уж не сумасшедший ли этот парень, который спокоен под атакой истребителей и вдруг белеет и психует при упоминании о точно таких машинах, как его собственный робот?!.
— Ты что, Игорь?!. – растерянно спросил он, заметив, как Рокотов, бледный, словно сама смерть, смотрит на него пустыми, выцветшими вдруг глазами в ожидании какого-то ответа. — Похожи… не похожи… — совсем растерявшись, пробормотал Вадим Петрович, — какая разница? В чем дело? Я не могу тебе ответить, я видел три машины — одна повыше, помассивней, а две другие поменьше… но я даже не знаю, какая из них твой «Беркут», клянусь!..
На лице Рокотова по-прежнему не было ни кровинки.
— Пошли! — резко произнес он, а у самого дрожали руки. Лозин видел это, но не мог понять причины.
Когда мотор «Волмара» завелся с тихим урчанием, он, пристегивая ремень, опять украдкой глянул на Игоря.
Тот сидел, вцепившись в руль, с окаменевшим лицом, а его взгляд, казалось, был направлен в никуда…
Машина резко тронулась с места.
Лозин не мог себе вообразить, что сейчас творилось в душе Игоря Рокотова…
Машины, похожие на его «Беркут»…
Это было именно то, чего боялся и подсознательно ждал Игорь с того самого рокового дня, когда впервые нажал на спуск горнопроходных лазеров на далеком, превратившемся в шлак Дабоге…
Его предчувствия сбывались…
— Маша… Там что-то движется! Ой, мамочки!.. – Катерина Лозина, жена Вадима Петровича, взвизгнула, словно девчонка.
Звено из трех истребителей пронеслось над ущельем, наполняя адским грохотом теснину между склонами. Шестилетний Андрейка, внук Лозиных, выронил из рук палку, которой ковырял слежалый песок и пожухлую траву у распахнутого входа в АХУМ. Несколько секунд он испуганно озирался по сторонам, не понимая, откуда пришел этот грохот, а потом вдруг скривился и заревел от испуга.
Катерина бросилась к внуку.
— Катя, забирай Андрюшку и давай внутрь. — Мария оглянулась, сердито посмотрев на причитающую подругу. — Давай, живо, сейчас, наверное, вернутся! — сердито прикрикнула она, сама бледная, как лист бумаги.
— Машенька…
— Иди, Катя, не спорь! Я буду ждать… Лозина не стала препираться. Схватив в охапку плачущего внука, она исчезла в черном провале входа.
Оставшись одна, Мария бессильно присела на нагретый полуденным солнцем камень, глядя в ту сторону, куда уходила, петляя меж камней, старая дорога, больше похожая на засыпанную песком и заросшую желтоватой, пожухлой травой тропу.