Да пошли вы все!.. Повесть
Шрифт:
– Как это – не счёл? – возмутилась обманутая бывшая жена. – Я всё должна знать о нём. – И с пафосом: - Я – мать его дочери!
– А я подумала, что вы из милиции, - куснула обманщица побольнее, ответив с неменьшим сарказмом
– Да как вы смеете? – взвилась оскорблённая мать дочери бывшего мужа, а он с наслаждением подумал: «Хорошо бы они сцепились!»
– Почему бы и нет? – не повышая голоса, спросила Вера Васильевна. – А вы, как я догадываюсь, всего лишь его бывшая супруга? – попыталась укоротить притязания бывшей на бывшего.
– То
«Надо же!» - возмутился больной. – «Оказывается, в том, что меня вытурили, виноват и я!» Подумал-подумал и согласился: «Конечно, виноват. Как всегда, она неприятно права».
– Я уже подготовила новый брачный контракт, - в голосе бывшей жены послышался ликующий тон будущей. – Я ему нужна. Особенно теперь, когда его назначили на ответственную должность главного специалиста нового Научно-лабораторного объединения.
«Вот как!» - удивился дохляк. – «Значит, меня всё же женили без меня?» Ну, нет! Он не согласится. Не хочет возвращаться в шарашку, переименованную в НЛО. Дудки вам!
Дамы помолчали, осознавая величие их мужчины, потом Вера Васильевна, чуть уступая, чтобы совершить обходной манёвр, объяснила своё появление:
– Я пришла к Ивану Ильичу, чтобы узнать, почему он прекратил наши совместные выгулы собак. Кстати, - вспомнила, - а где его малыш?
– Я выгнала его за дверь, - ответила будущая хозяйка пса. – Собакам не место в квартире.
«Бедный Дарька!» - пожалел дружка неподвижный хозяин.
– Убеждена, что Иван Ильич другого мнения, - возразила собачница.
– Ничего, - успокоила чистоплотная Элеонора, - он обязательно его изменит.
– «Вот так!» - горько подумал безвольный собачник. – «Она уже суёт меня под свой колпак. Дулю тебе!» - разозлился и хотел встать, но раздумал, решив послушать, как они поделят его неостывший труп. – А прогулки ваши придётся прекратить.
– Ну, почему же? – не согласилась вредная соперница. – Мы ещё не всё сказали друг другу.
– Ищите для разговоров другой объект! – разъярилась Элеонора.
– Зачем? – издевательски спокойно спросила Вера Васильевна. – У нас с Иваном Ильичом много общего, особенно по проблемам семьи и общества, и эта общность сблизила до такой степени, что мы уже не сможем не встречаться. Кстати, он обещал на днях прийти ко мне и починить телевизор.
Лежащий на диване с закрытыми глазами мастер мысленно твёрдо пообещал не приходить. А Элеонора, конечно, сообразила, что значит «починить телевизор», и помедлила с ответной репликой, готовя ужасающей силы ядерный взрыв. Но ей помешали.
Раздался короткий звонок, входную дверь, не ожидая разрешения, толкнули, и новый женский голос бодро спросил:
– Можно? – и сразу же разочарованно: - Здравствуйте.
Видимо, по-приятельски ворвавшаяся никак не ожидала увидеть ещё кого-нибудь, кроме хозяина, тем более – женщин. А Иван Ильич, узнав голос Божьей жены, ощутил себя почти выздоровевшим и совсем беззащитным на прокрустовом диване.
– Ба-а! – протянула, похоже, улыбаясь, Элеонора. –
Ивану Ильичу нестерпимо захотелось есть, но только не сладкого липкого месива, а нормального мяса с луком, да побольше. Он осторожно сглотнул голодную слюну.
– Ты одна? А где Михаил?
– Михаила больше нет, - судя по интонации голоса, Жанна Александровна тоже улыбалась. – Вчера мы расстались – я воспользовалась твоим примером, - и эта тоже куснула бедную Элеонору.
– Да что ты говоришь! – радостно всполошилась укушенная, стараясь переулыбить эпизодическую подругу. – Ты его выставила?
– Не мерь всех на свой аршин! – ядовито заметила ещё одна несчастная покинутая женщина. – Мы расстались по обоюдному согласию.
– Не сомневаюсь, - согласилась, не веря, Элеонора и тут же вцепилась зубами в пострадавшую: - И теперь, когда Иван, наконец-то, выбился в люди, ты решила камнем повеситься ему на шею? – совершеннейшая женская интуиция точно подсказала ей верную причину прихода ненавистной подруги с тортом.
Ивану Ильичу страшно захотелось натянуть одеяло на голову, а Жанна засмеялась, нисколько не стесняясь своих намерений.
– Почему же камнем? Спасательным кругом, дорогая Элен. И не на шею, а на грудь, чтобы у Ивана были свободны и голова, и руки для широкого научного плавания.
«И эта, как и Брызглов, старается оттолкнуть меня от освоенных берегов. А я не хочу никуда отплывать, - мысленно отказался Иван Ильич от перспективного плавания со спасательным кругом.
– Тебе не удалось, - продолжала обуза, - мне, я уверена, удастся.
«Всё вокруг ложь», - горько подумал застрявший на мелководном диване мореплаватель. – «Даже правдой людишки пользуются, чтобы извлечь выгоду, а потому и правда – ложь. Отсюда и отвращение ко всем и к себе. Нет, надо умирать сейчас, чтобы пройти Дантовы спасительные ад и чистилище».
– Не выйдет! – огорчила неожиданную соперницу мать дочери Ивана Ильича. – Мы с ним снова в одной лодке.
– Не торопитесь, - послышался спокойный опровергающий голос Веры Васильевны. – Вы пока одна в своём утлом судёнышке, и ещё неизвестно, выдержит ли оно двоих. Я – Вера Васильевна, - представилась, очевидно, Жанне, - близкая… - чуть замедлилась с определением, - подруга Ивана Ильича.
– Вот как… - удивлённо протянула опешившая Жанна Александровна. – Я, признаться, видела у него более молодую…
– Какую ещё молодую? – взвилась Элеонора, взбешённая кобелиным поведением выпущенного на волю супруга.
А тому очень захотелось спрятаться под диван. Какую молодую, им не удалось выяснить, потому что в комнату вошёл ещё кто-то по-свойски.
– Вот, принесла Ивану Ильичу жареные блинчики с капусткой, - послышался смазанный маслом поджаренный голос Марьи Ивановны, а тяжело больного от её капустки чуть не выворотило наизнанку.
– Кстати, - перебила её Жанна Александровна. «И эта: кстати – некстати», - начал злиться Иван Ильич. – Где он? Где наш приболевший некстати именинник?