Да будет тень
Шрифт:
Павел и Вир, собрали вокруг себя всех работоспособных ремонтных дроидов, коих насчитался целый десяток, и троих дроидов диагностов, двое из которых, были высланы на поиски штурмовиков.
На пару дней, мужчины поставили себе задачу, максимально восстановить парк рабочих дроидов всех возможных специализаций. Гиза оживила всех роботов, что могла, и направила в ремонтные цеха на диагностику и возможный ремонт, а те механизмы, что не в состоянии уже были ожить, отмечались на планах города, и предназначались, в основном, уже на запчасти.
Всё, что было восстановлено, очень скоро обретало задания, отправляясь
Работа спорилась и двигалась, и некоторые результаты были очевидны уже к вечеру. Например, парк робототехники насчитывал уже, без малого, сотню единиц дроидов разной направленности. Жилой уровень был вылизан практически до блеска, полностью восстановлено освещение, заменены и отремонтированы панели отделки внутреннего пространства, очищена и приведена в работоспособное состояние сантехника, налажена бесперебойная работа всех коммуникаций центральной башни города. Парковая зона была вычищена от старой земли, а в полу смонтировано замысловатой формы углубление, быть которому в будущем прудом, обязательно с какой-нибудь экзотической рыбёшкой.
Весь хлам, и что не подлежит восстановлению, со спокойной душой отправляли в деструкторы, а репликаторы, изготавливали из этого, всё необходимое для ремонта оборудования и помещений.
Надо отдать должное древним технологиям и возможностям. Несмотря на всеобщее запустение, и не совсем корректную работу некоторых систем и механизмов, повреждений у станции было минимум. Искин или существа, что сажали многокилометровую станцию на планету, всё же сажали её, а не просто роняли на поверхность, причём сделали это, с максимальной нежностью и аккуратностью. Трудно даже представить, как им это удалось, в условиях развязанной войны, падающих обломков и бомбардировок. И какие энергетические мощности пришлось для этого задействовать.
– Не советую набивать желудок перед установкой призмы . – заботливо предупредил Валлариан.
– Да мы самую малость. – сквозь рот, заполненный вкуснейшим аграфским круассаном, отбивалась от предупреждения Лера. – Грешно от такой вкуснотищи отказываться, тем более, человек же старался, рецепт в синтезатор заносил.
– Дело ваше, мне, главное предупредить. Или ты такая смелая, потому как тебе сея процедура не грозит уже?
– Не, я как все. – Лера отправила в рот очередной кулинарный шедевр. – Я сегодня тоже в креселко. Не хочу одна в большом доме ночевать.
Ну что, молодые люди, вы готовы? – поинтересовался Преображенский, усаживая людей в ложементы алтаря. – Обратного пути не будет. Это не нейросеть, модифицирующая нейронное взаимодействие, это призма, переписывающая вашу ДНК, установив её единожды, извлечь будет невозможно. Более того, ваше потомство, родится с изменённым кодом, так что предлагаю ещё раз подумать, если вдруг у кого, на этот счёт, есть какие-либо этические переживания.
Возражений и отказа не последовало, и профессор попросил извлечь из футляров стеклянные баллончики, с приготовленным, персонально для каждого, набором из двух чёрных жемчужин, погруженных в чёрную жижу. Говорят, нельзя обнаружить в тёмной
Тогда приступим. – в руках профессора появился точно такой же флакончик. – Открутите блестящую крышечку, поднесите к поверхности жидкости пальчик, вот так.
Искин медотсека продемонстрировал, как нужно. Одна из горошин всплыла вверх, прилипнув к подушечке пальца.
– Теперь открываем глазки и закапываем горошину в глаз. Вот так, молодцы. Ну а теперь, повторите процедуру со вторым глазом.
Присутствующие послушно исполнили все указания профессора.
– Вот и отлично, молодые люди. Сейчас в глазах появится небольшое жжение, но это максимум, что вы почувствуете. Увидимся завтра. А сейчас, всем спать! – Преображенский щёлкнул пальцами.
– Во-во, а самые интересные ощущения, только начинаются. – прокомментировала Лера, глядя, как её друзья проваливаются в царствие Морфея.
– Как Вы себя чувствуете, моя хорошая? – обратился профессор непосредственно к Лере, осматривая её зрачки. – Как ваши ощущения после недавнего путешествия сквозь пространство?
– Потрясающе себя чувствую, но всё же, несколько странно. – Лера высунула язык, по просьбе доктора.
– Замечательно, дорогая моя, замечательно. Закрывайте рот. Так в чём странность ощущений?
– Я словно сквозь сито прошла. Как будто разъединилась, на отдельные атомы, а потом снова собралась. Только не так плотно, как было раньше. Будто пустоты какие-то внутри остались.
– Ну, а как вы хотели? Валлариан у нас, мужчина крупный, ему пространство нужно было. – профессор улыбнулся, стоящему рядом прародителю. – А что касается остальных ощущений, то Вы абсолютно правы. Вас действительно разбирали и собирали на атомы. Учитесь, барышня, у вас очень мудрый и опытный наставник, он не зря говорил, что такое и Вам подвластно.
Профессор деловито просмотрел данные мониторов задействованных ложементов, снова вернулся к Валерии.
– Мда. – многозначительно произнёс он. – Большевики песен не поют, Борменталя Вы мне не создали, пациентов кроме вас нет, даже не знаю чем и заняться.
– Простите, но я очень плохо знаю актёра, сыгравшего доктора. – повинилась Валерия.
– Нет-нет, не вините себя, не стоит. Просто, мне впервые передали не только образ, но и характер. Тоже, надо заметить, особые ощущения, если это применимо для машины. У меня же нет функции личности, конструкцией не предусмотрено. Но мне очень нравится. Хочется пойти всыпать управдому, по первое число. В операционной бардак, пыль вековая, разруха кругом.
– Ой, Филипп Филиппович, это наш недогляд. Обещаю, завтра же, мы тут идеальный порядок наведём, всё сиять будет. Тем более, как понимаю, завтра и Вы наставником станете.
– Ну да, ну да. – проскрипел профессор, над чем-то задумавшись. – А может, по рюмочке, под ушицу? Я, как Вы понимаете, в пище не потребен, но уж очень нравятся мне алгоритмы характера , никогда раньше подобного не испытывал. С огромным удовольствием поучаствую в процессе, вкушу, так сказать, все прелести вашими эмоциями.