Д.Глуховский.Сумерки

Глуховский Дмитрий Алексеевич

Что испанцы так же сражались доблестно, и убили не меньше двадцати индейцев, и нескольких взяли в плен, чтобы допросить. И что пленники не хотели говорить, и не понимали вопросов, которые им задавали наши проводники, а между собой шептались на наречии, которого наши проводники не знали. И что не стали отвечать под пытками, которые им учинили, и одного я (заколол?) сам, а ещё двоих зарубили солдаты.

И что раненые из нашего отряда в последующие дни не поправлялись, и с трудом переносили дорогу, и бредили; и что брат Хоакин, осмотревший их раны, сказал, что те поражены ядом, которым иногда индейцы смазывают

наконечники своих стрел и копий; и сказал, чтобы мы молились об их спасении, потому что без чудесного вмешательства все они погибнут.

И что все в тот день молились об их выздоровлении, остановившись на привал. Но что молитвы наши услышали не были, и все четверо раненых скончались или в ту же ночь, или в последующую, и перед смертью кричали так, будто дьявол сам пришёл по их души.

Что из-за смерти их упали духом некоторые из нашего отряда, и снова заговорили о том, что поручение, которое должны выполнить, погубит нас. Но что и я, и Васко де Агилар, и брат Хоакин помнили о том, как важно было выполнить его для веры и для положения испанцев на Юкатане, и были уверены, что должны идти дальше.

Что когда я сидел у костра в один из дней, ко мне подошёл наш проводник Хуан Начи Коком и сказал, что мы вступили уже в те земли, о которых мне говорил раньше, и что напавшие на нас индейцы охраняют вход в них; и что не понимают юкатекский язык, потому что пришли сотни лет назад из других земель, далеко с севера; и что про них говорят, что были охраной при дворце могущественных царей города Майяпан (Mayapan) триста лет назад, а после того, как цари были низвергнуты и казнены, город пал, а его жители покинули его, воины с севера нашли себе новых хозяев, которым и остаются верны с тех пор.

Что хозяева их властвуют в запретных землях и по наши дни, даже десятилетия спустя после прихода испанцев, и что точного имени их не знают, но охраняющих эти земли людей с севера зовут также, как и раньше – «к’анулы», что означает «отборные воины», потому что по жестокости и отваге они не знают себе равных во всей стране майя»

Кюммерлинг, конечно, ни о каких запретных землях и охраняющих их секреты древних воинах даже и не подозревал. Но как раз в этом я скорее доверял ему, нежели Хуану Начи Кокому. Мне было совершенно ясно, что оба проводника сговорились, чтобы загубить испанцев. Нападение индейцев, будь они «к’анулами» или кем другим, было второй ловушкой, расставленной на пути экспедиции конкистадоров. Только в ночной стычке те потеряли девятерых человек; отряд таял на глазах, в нём теперь должно было оставаться немногим более двадцати членов, а цель путешествия, казалось, так и не стала ближе.

Больше всего меня удивляло то, что несмотря на тяжёлые потери, ни командиру, ни Васко де Агилару, ни приставленного к ним францисканскому монаху не приходило в голову прекратить поход и вернуться в Мани – пусть с пустыми руками, но сохранив оставшихся в живых людей. Хотя бы для того, чтобы захватить с собой подкрепления, заново укомплектовать поредевший отряд.

Разве стал бы закалённый в боях, опытный командир слепо рисковать своими солдатами просто ради выполнения расплывчатого приказа, смысла которого он даже не понимает до конца? Чем объяснить их несгибаемую решимость?

Скажем, вся троица могла быть фанатично предана церкви

и лично брату де Ланде, который являлся для них непререкаемым авторитетом. Может быть, конкистадоры были ему чем-то лично обязаны, или просто настолько доверяли будущему епископу, что не решались даже сомневаться в его правоте. Что он мог такого с ними сделать? Был крёстным отцом их детей? Спас им жизнь? Просто обладал сверхчеловеческим даром убеждения? А может, хитроумный настоятель накинул на бравых авантюристов тонкие, но прочные уздечки шантажа?

Или они действительно верили в то, «как важно было выполнить его для веры и положения испанцев на Юкатане», верили настолько глубоко и искренне, чтобы были готовы сложить за веру свои головы?

Но чем дальше я читал заметки, тем больше мне казалось, что все герои этой странной истории недоговаривают чего-то важного, такого, что разом поставило бы всё на свои места. Может, брат Диего де Ланда от своих людей узнал про некий клад? Скажем, облицованный золотыми листами храм, скрытый под листьями сандаловых и махагоновых деревьев в потерянной лощине посреди бескрайней сельвы?

Тогда вся экспедиция обретает совсем другой смысл – манускрипты, которые надлежало доставить в Мани, были только прикрытием дерзкой авантюры, задуманной настоятелем францисканского монастыря, которому верные люди донесли про несметные богатства, спрятанные в дремучих лесах на юге полуострова. Выбрав нескольких надёжных и страждущих золота головорезов, он выговаривает для них полсотни солдат и отправляет за кладом. Отодрав от крыши белокаменной пирамиды всего лишь несколько таких драгоценных листов, на родине в Испании можно купить обширное поместье, наконец зажить как полагается благородному сеньору и дворянину, и больше не скитаться в липком поту по треклятым зарослям, вернуться наконец домой и жениться на томной белокожей графской дочери и только в скабрезных разговорах с приятелями вспоминать остро пахнущих низкорослых индианок...

В своём отчёте неизвестный конкистадор не стал упоминать этого – во всяком случае, пока – чтобы утаить те сокровища, которые приобрёл ценой нескольких десятков человеческих жизней, рассудив так: меньше завистников – меньше врагов.

А что же брат де Ланда? Неужели ему тоже причиталась доля от награбленных богатств? Ему или францисканскому ордену, почему бы нет. Средства для расширения монастыря или строительства нового. Брат Хоакин был отправлен с шайкой головорезов, чтобы блюсти интересы ордена: доверять им нельзя, к ним стоит повернуться спиной – сразу всадят кортик по самую рукоять. На честность и благородство тут уповать не стоит, как только они увидят крышу тайного храма, сверкающую в предзакатных лучах, тут же забудут и о должке своём брату де Ланде, и о Пресвятой деве. Знаем этих пройдох.

Или не так? Может быть, для самого Диего де Ланды разыскиваемые им манускрипты были действительно ценны, а конкистадоров он заманил, посулив им сказочные сокровища, надёжно замурованные в потайной камере одного из полуразрушенных храмов вместе со нелепыми майянскими книжками, сделанными из замши и сложенными гармошкой. Принесите мне только манускрипты, остальное – ваше!

А индейские проводники? Пытались уберечь от разграбления и осквернения древние святыни своего народа? Вероятно...