"Д,Арманьяки-2"

Бриньон Луи

— К оружию! — только и смог закричать виконт. Его тело безвольно свесилось с седла, а потом свалилось на один из мешков. Всё пространство на самом мосту и вокруг него в одночасье заполнилось криками. Одни кричали:

— Во имя священного ордена, убивайте всех!

Другие же призывали к оружию, выстраиваясь перед каретой в один сплошной ряд. Не успели они занять оборонительные порядки, как Ле Крусто заметил группу людей, стремительно приближающихся к ним сзади.

— Охраняй миледи Анну! — закричал он Капелюшу, бросаясь назад. Удар последовал одновременно с двух сторон. Несколько десятков вооружённых до зубов людей остервенело бросились на них. И уже в первые мгновения стали быстро теснить. Ле Крусто

и ещё трое оборонялись позади кареты. Остальные во главе с Капелюшем находились впереди. Капелюш, несмотря на преклонные годы, бился с необыкновенной стойкостью. Однако напор был слишком силён. Одновременно двое из защитников пали мёртвыми. Образовалась брешь. И в эту брешь незамедлительно устремились несколько убийц. Им удалось добраться до кареты. Но здесь подоспел Капелюш. Он бросился к дверце кареты, заслоняя её своим телом и не давая туда проникнуть. Ему удалось оттеснить их от кареты, но не удалось увернуться от ударов. Одновременно два удара достигли своей цели. Один пронзил плечо, второй правую руку. Не обращая внимания на раны, Капелюш перебросил шпагу в левую руку и продолжал отбиваться. Ле Крусто видел, в каком тяжёлом положение находится Капелюш, но ничем не мог ему помочь. Он сам едва успевал отбиваться от ударов, которые сыпались со всех сторон. Ряды убийц редели быстрей, нежели их собственные, но даже это обстоятельство не оказывало нужного действия. Нападавшие решили любой ценой достичь своей цели и рвались к карете. Капелюш тем временем получил ещё одну рану. Он истекал кровью, но не отходил от кареты. Сил оставалось всё меньше и меньше. Он понимал…ещё немного, и он упадёт. И осознание этой истины заставило его напрячь всё своё мужество.

— Спасай Анну! — закричал он Ле Крусто. — Я проложу дорогу для вас.

Ле Крусто кивнул. Он быстро соскочил с коня, что едва не стоило ему жизни. Так как именно в этот момент последовал удар. Шпага прошла в дюйме от шеи. Его тут же заслонили двое оставшихся в живых Д, Арманьяков, с которыми он отражал нападение сзади. Ле Крусто проскочил позади Капелюша и распахнул дверцу. Он схватил Анну за руку и вовремя. С другой стороны показались перекошенные яростью лица убийц. Ле Крусто буквально вытащил её из кареты и что было силы закричал:

— Ко мне, Д,Арманьяки!

Оставались в живых всего четверо. Невзирая на окружающих их убийц, они стали пробиваться к Ле Крусто и тем самым отвлекли их на себя. В это мгновение Капелюш выбросил шпагу из рук и, издав рык, двинулся на убийц находившихся позади кареты и преграждающие им путь к отходу. Он буквально расшвыривал их в разные стороны голыми руками, освобождая дорогу Ле Крусто и Анне. И ему удалось освободить для них проход. Они побежали так быстро, как только могли. Анна оглянулась назад и с непередаваемой болью в голосе, закричала:

— Нет!

Позади них всё ещё стоял истекающий кровью Капелюш. Последняя атака обошлась ему очень дорого. Он получил десятки ран. И сейчас убийцы, окружив его со всех сторон, добивали.

— Ему не помочь! — закричал Ле Крусто Анне. — Мы должны бежать, иначе вас тоже убьют!

И словно в подтверждение этих слов раздались яростные вопли:

— Во имя ордена, во имя отца Вальдеса! Убейте проклятых Д,Арманьяков!

— Скорее же! — закричал Ле Крусто, пытаясь потащить её за собой, но Анна со слезами на глазах смотрела на мёртвое тело Капелюша и всё время шептала:

— Я не могу, не могу…

Время было потеряно. Ле Крусто с ужасом наблюдал за приближением убийц. Он встал перед Анной, собираясь умереть, защищая её, но тут же издал громкий крик ликования. К ним стремительно приближался всадник. Всадник перепрыгнул через перевёрнутую телегу, пролетел мимо кареты, а в следующее мгновение мощная грудь коня врезалась в убийц, раскидывая их в разные стороны. Жан соскочил с седла на скаку и,

не давая убийцам опомниться, ринулся на них, при этом издав дикий рык. Шпага и кинжал одновременно заработали во всю мощь.

— Во имя ордена? Во имя отца Вальдеса? Убить проклятых Д,Арманьяков?

После каждого слова раздавался звук падающего тела.

— Сестру мою убить вздумали? Также как убили матушку? Как убили отца?

Жан с перекошенным от ярости лицом разил всех, кто оказывался на расстоянии вытянутой руки. Всё закончилось настолько быстро, что Ле Крусто ничего и не успел толком ни понять, ни прийти ему на выручку. Из восьми остававшихся в живых убийц выжил лишь один. Он испуганно жался к перилам моста, пока Жан нависнув над ним сверлил его взглядом. Мгновение спустя, Жан вложил шпагу в ножны и, схватив его за шиворот, бросил себе под ноги.

— Пощадите! — раздался душераздирающий крик. Лёжа на спине, он пытался отползти подальше от Жана, но тот не стал его убивать.

— Прочь! — закричал ему Жан. — Отправляйся к своему ордену и передай, что я приду и уничтожу всех. Всех до единого. А этого отца…я повешу на его собственной коже, после того как сдеру её с него.

Услышав слова Жана, тот быстро поднялся на ноги и побежал. Проследив его бегство, Жан обернулся назад и бросил благодарный взгляд на Ле Крусто. Тот с глубоко печальным видом кивнул в сторону Анны. Опустившись на колени рядом с телом Капелюша, она навзрыд плакала. Жан подошёл к ней и, обняв за плечи, приподнял. Анна упала ему на грудь и сквозь слёзы, прерывающим голосом прошептала:

— Он умер,…чтобы спасти меня!

— Все умирают! — тихо ответил Жан. — Но не все так храбро как Капелюш.

Жан отстранил от себя Анну и нагнулся над Капелюшем. Видя, что он собирается поднять тело, Ле Крусто подошёл, собираясь помочь ему, но услышал решительное «Я сам». Жан поднял безжизненное тело Капелюша. Держа его на своих руках, он направился к карете. Этот поступок сказал Ле Крусто многое. Он понял, что смерть Капелюша стала для Жана гораздо большей потерей, чем для них всех.

Позже они подобрали и тяжело раненного виконта де Монтескье. К счастью, он всё ещё дышал.

Глава 62

Жан и Мария

Ещё долгое время после завершения мессы, Жан сидел в пустой часовне с поникшей головой. Он отвлёкся лишь тогда, когда рядом с ним раздался мягкий голос:

— Это был прекрасный человек!

— Да, — Жан поднял грустный взгляд на…Марию. Она ответила взглядом полным нежности и участия. — Порой у меня возникает чувство, что весь наш род проклят. Все, кто находятся рядом с нами — умирают. Я всегда считал себя сильным. Способным противостоять любым врагам и только здесь осознал, насколько ошибался. Для того чтобы уничтожить меня…достаточно убить матушку или Капелюша. Убить мою сестру или тех, кто дорог мне. Ведь мне ничего не останется, как ненавидеть и убивать в ответ. Или же я должен буду признаться в собственном бессилии. Хотя, разве смерть дорогих тебе людей не есть твоё собственное поражение? И как быть, когда не остаётся никаких чувств за исключения ненависти?

— Вам тяжело на душе, господин?

— Почему ты защищала Ле Крусто?

— Я защищала не его!

— Меня? — Мария отвела глаза, не в силах выдержать пристального взгляда Жана. — Можешь ничего не говорить. Я знаю ответ. Ты не позволила мне совершить роковую ошибку. Возможно, именно благодаря твоему вмешательству тогда, моя сестра осталась в живых. Я тебе благодарен…Мария. Я в долгу перед тобой. И хочу, чтобы ты это знала…

— Вы мне ничего не должны, господин! — Мария избегала смотреть на Жана. Но сейчас он знал истинную причину такого поведения. Жан многое ей мог сказать и многое сказал бы, но пришло чувство, что он не должен бередить ей душу. Не должен давать надежду, которой не суждено сбыться.