Цзян
Шрифт:
— Я вот думал... — Он опять замер на полуслове и, сцепив руки, потер ладони, будто они у него вдруг зачесались. — То есть, Старший дядя... Я думал... Я понимаю, что навязываюсь самым неприличным образом, но... — Он вскинул голову, и Чжилинь увидел в его глазах самую неподдельную боль, однако постарался не показать виду, что заметил это. — Старший дядя, а что если я зайду к вам вечерком... домой... чтобы посоветоваться?
— А с отцом это согласовано?
— Отец ничего не знает о моих неприятностях, — быстро сказал Эндрю.
С минуту Чжилинь не отвечал, а лишь испытующе смотрел на молодого человека. В конце концов, тот заерзал, предчувствуя отказ.
— Конечно, конечно, Эндрю, — поспешил успокоить его Чжилинь, улыбаясь. — Ты всегда желанный гость в моем доме. — Опять чувство облегчения явственно отразилось на лице Сойера-младшего. — В девять часов тебя устраивает?
— Да. Конечно, устраивает, Старший дядя! — Эндрю вскочил. — Спасибо большое. — От радости он забылся и, схватив руку Чжилиня, затряс ее на западный манер. — Извините, что оторвал вас от работы.
Чжилинь видел в окно, как он торопливо шел по набережной в сторону зданий европейского типа, выстроившихся вдоль Бунда.
Свинцовый дождь со снегом хлестал по закрытым ставням, когда в кабинет к Чжилиню вошла Афина и ввела Эндрю. Чжилинь горбился за столом, подбивая итоги распродажи неликвидов братьев Ши, соображая, что с ними делать в контексте надвигающейся военной грозы.
Он повернулся в своем кресле, услышав звук закрывающейся двери, когда Афина уже вышла из комнаты. Встал, с улыбкой поклонился гостю.
— Спасибо, что пришел, Эндрю, — сказал он, будто он сам был инициатором этой встречи.
На Чжилине был не европейский костюм, который он носил на службе, а халат из темно-синего шелка поверх традиционной китайской блузы и штанов. Он церемонно повел рукой.
— Проходи сюда. Здесь нам будет более удобно беседовать. Чай Афина уже заваривает.
Они сели в резные кресла с драконами. Окна были закрыты ставнями по случаю непогоды. С внутренней стороны на них была изображена пара тигров, одним прыжком перемахивающих через густые заросли, а над ними на фоне курчавых белых облаков плыла пара цапель, не обращавших никакого внимания на владык джунглей.
Вошла Афина, неся в руках изящный, покрытый красным лаком поднос с чаем. Она не осталась с ними, и они не сделали никакой попытки задержать ее.
По торжественным случаям Чжилинь всегда просил заваривать чай «Черный дракон», а не обычный зимний чай с жасмином. Вот и сейчас именно этот чай был заварен, и этот факт не остался незамеченным Эндрю, как и то, что они сидели лицом к юго-востоку, поскольку наступил Час Змеи Он был благодарен «дяде Чжилиню» за то, что он согласился выслушать его и вдвое — за оказанный почет.
Дождь хлестал по бамбуковым ставням, будто намереваясь сорвать их и проникнуть в святилище. Чжилинь устроил свой кабинет в задней части
Чжилинь держал фарфоровую чашку в обеих руках, чувствуя, как тепло проникает под кожу и разносится по всему телу. Он смаковал чай, задерживая божественный напиток во рту, прежде чем позволить ему проскользнуть дальше.
Украдкой он изучал Эндрю. Его красивое европейское лицо, вобравшее в себя лучшее от отца и матери, сейчас хмурилось. Мигающий свет лампы подчеркивал крути под глазами юноши.
— На прошлой неделе я видел Уи Циня — сказал Чжилинь — Случайно столкнулся с ним когда был на севере по делам Он шлет тебе привет и надеется что весной выберется к нам и тогда вы сможете повидаться.
Эндрю кивнул. Но даже упоминание о его школьном приятеле не вывело его из подавленного состояния.
— С матерью все в порядке?
— Да, — ответил Эндрю и немного подумав добавил. — Спасибо, что спросили. Старший дядя.
— Человеку нужна хорошая и дружная семья, — глубокомысленно изрек Чжилинь, прихлебывая чай «Черный дракон» — Эти узы делают его сильным Эндрю. Без семьи он опускается до уровня животного. Без семьи конечно, можно прожить, но не более того Жизнь в высоком смысле, как это понимал Будда, человеку без семьи не доступна.
Чжилинь положил руки на колени.
— Эта непогода. — Он кивнул головой в сторону окна. — А ведь уже ли чунь, Начало весны. Через месяц будет Пробуждение насекомых. — Он покачал головой. — Нет, эта слякоть не к добру.
— Старший дядя... — Эндрю поднял голову. Он отставил чашку, почти не притронувшись к чаю. — Передо мной ужасная дилемма.
Так сразу и сказал, без предисловий. Как выпалил. И он пришел именно ко мне, -подумал Чжилинь.
— Почему не к своему отцу?Он вспомнил слова Эндрю. Отец ничего не знает о моих неприятностях. И не должен знать.
Чжилинь тоже отставил свою чашку. Он видел, что сейчас начнется серьезный разговор, но сидел молча. Он понимал, что если начнет его торопить, то только усугубит смущение молодого человека.
— Какое-то время, Старший дядя, — начал Эндрю, — я встречался с девушкой. — Глаза его были опущены, и он нервно сжимал руки. — Я не... я не распутник. Я имел честные намерения. Меня с ней связывали чувства. Сильные чувства. Но все это время я был... как бы это сказать?.. не очень уверен в себе. Никто не знал, что я встречался с ней. То есть, я хочу сказать, никто из родичей. Некоторые из слуг, может быть, что-то знают или, во всяком случае, подозревают. Ау Сип наверняка знает...
Здесь Эндрю сделал паузу и отхлебнул из своей чашки.