Цзян
Шрифт:
По его интонации Джейк понял, что Донован тоже склоняется к этому мнению. Он ничего не сказал. Не хватает еще вступать с ними в полемику!
— Джейк, — обратился к нему Вундерман преувеличенно убедительным тоном, каким врач разговаривает с опасным сумасшедшим. — Я понимаю, что тебе нелегко: трагическая смерть Марианны наложилась на травму после реки Сумчун и от гибели твоего дантаяво время нападения на Дом Паломника... Столько смертей на совести одного человека — это, пожалуй, многовато даже для тебя. Если
Джейк с трудом мог узнать человека, который завербовал его в Куорри и провел через программу обучения в этих самых вирджинских холмах. Власть, до которой теперь дорвался Вундерман, развратила его. Ответственность оказалась ему не по силам. Ведь и более устойчивые не выдерживали искуса власти. Кроме того, двойственная жизнь, которую ему приходилось вести, тоже, возможно, преждевременно состарила его.
Донован помалкивал, и это тоже показалось интересным Джейку.
Его глаза, как и глаза Вундермана, постоянно следили за ним, но в них не было страха. Он был спокоен, будто занимался переборкой двигателя своего «Корвета».
Тяжелый взгляд Джейка вернулся к Вундерману, потому что его боковое зрение уловило кое-какие отклонения от нормы. И теперь в его распоряжении были доли секунды, чтобы отреагировать на них. В руке Вундермана он увидел пистолет, и было необходимо срочно принимать решение.
Действие есть квинтэссенция намерения.И его собственная мысль: Человек, подославший убийц, прекрасно знал и меня, и Марианну.
Вундерман!
Грянул выстрел, но Джейка уже не было в той точке, в которую целился Вундерман. Он был в воздухе, и носок его правой ноги уже наносил удар в грудь Вундерману.
Оба с грохотом покатились по полу. Вундерман хряснулся головой, пистолет выпал из его руки и отлетел на середину комнаты. Джейк врезал ему пару «коршунов» в печень, так что у того глаза на лоб полезли.
— Не двигайся!
Джейк оглянулся. Донован держал его на мушке.
— Вообще-то мне надо было стрелять без предупреждения!
— В Куорри обосновался предатель, — сказал Джейк.
На душе его было пусто. Он видел перед собой лица Марианны и Дэвида Оу. Их смерти отмщены. Но почему же тогда так пусто на душе?
— Я полагаю, — сказал Джейк, — ты и сам мог придти к такому заключению. Дэвид Оу был убит за то, что выудил кое-какую информацию из банка памяти компьютера Куорри. То же самое произошло и со Стэллингсом.
Джейк отметил про себя, что глаза Донована широко открылись. В них была растерянность, смешанная с недоверием.
— Генри считает, что этот предатель — ты.
— Значит, это я убил Дэвида Оу?
— Ты убил четырех агентов Куорри за столько же дней.
— Они убили Дэвида, когда он ехал на нашу с ним встречу. А потом гонялись за мной по всему Гонконгу.
— С директивой,
— Кто дал директиву?
Донован не ответил, уставившись на Вундермана.
— Боже мой! — ахнул он, затем взмахнул пистолетом. — Отойди от него.
Джейк повиновался.
Донован опустился на колени, расстегнул воротник на рубашке Вундермана, приложил два пальца к яремной вене. Пульса не было.
Глядя в его серое лицо, он сказал:
— Генри, ты сукин сын.
Они вдвоем отправились в ресторанчик неподалеку от Грейстока, где неплохо готовили французские блюда. Ночные бабочки кружились вокруг фонарей, а за столиками сидели молоденькие девушки со своими парнями, ясноглазые и яснолицие. Нос Донована изрядно припух, но даже в таком состоянии он умудрялся выглядеть элегантно. Именно на него и заглядывались девицы, но не на Джейка. Донован заказал лучшего вина, и они выпили за помин души Генри Вундермана.
Джейк вспомнил, как Вундерман завербовал его тогда на Полуострове.
— За друзей, которых сейчас с нами нет, — произнес он тост, будто Вундерман уехал куда-то в отпуск. По сути, так оно и было: просто бессрочный отпуск...
— За Марианну, — добавил Донован. — Я искренне сожалею, Джейк.
Они допили бутылку до того, как подали блюда.
— Я полагаю, мы никогда не узнаем, как это случилось, — сказал Донован уже за кофе с бренди. — Я имею в виду, что его заставило переметнуться. — Он заказал фазанов и оставил одни косточки. Джейк выбрал креветки, но соус, в котором был явный перебор с рафинированным маслом и где также явно не хватало более важных ингредиентов, оказался ему не по вкусу. Он был благодарен, когда официантка забрала его тарелку.
— Ясно, однако, что Вундерман был в основании того айсберга, о котором говорил Энтони, — продолжал Донован, добавив в кофе немного бренди и задумчиво помешивал ложечкой. — Кстати, ты не слыхал, что Даниэла Воркута, так сказать, главный архитектор того айсберга, получила повышение и теперь возглавляет Первое главное управление?
Джейк сказал, что не слыхал.
— Да, — прибавил Донован. — И не исключено, что она скоро окажется первой женщиной, избранной в Политбюро.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — ехидно осведомился Джейк. — Ведь это, поди, тоже засекреченные сведения.
Донован засопел, запихивая в нос свежую бумажную салфетку.
— Я надеялся, что смогу уговорить тебя вернуться в родные пенаты.
— Должен сказать, ты выбрал для этого очень оригинальный способ.
— Но ты все-таки подумай. Это все, о чем я прошу, — сказал Донован, подзывая официантку, чтобы расплатиться.
Но не о Куорри думал Джейк, возвращаясь в свой отель. В его номере, типичном номере типичного американского отеля, окна были занавешены тяжелыми шторами, отчего в комнате было темно, как в склепе.