Цзи
Шрифт:
– Шкатулка должна быть в номере? – спросил он.
– Да, – сказала Стася быстро. – Нужно найти во что бы то ни стало. Пока полиция не узнала и не опечатала номер. Ты ведь можешь? В спецслужбах такому учат! Я хотела сама, но я такая невнимательная…
«Подсудное дело, – подумал Огневский. – Ну и хрен с ним».
Он обернул кисть руки платком, взялся за ручку и попытался закрыть дверь. Не вышло: Андрей только теперь заметил, что она повреждена.
Эй, да дверь выломали! Точнее, выбили ногой: если присмотреться, возле ручки виден след от удара…
Бивший явно был силач – полотно двери
– Попробуем, – сказал Огневский. – Только тебе придется придерживать дверь, закрыться не получится… Как твоя шкатулка выглядит?
– Небольшая, – показала Стася, вставая у двери, – с кирпич размером. Зеленая с серебром, но, возможно, она завернута во что-то, бумагу или ткань… Блин, да что же так холодно!
Окно номера и правда было нараспашку. Оно выходило в узкий переулок, за которым виднелась серая стена с пыльным разбитым стеклом в старой раме. Андрей подошел, выглянул наружу – зазубренный край пробоины блеснул, отразив красный неон.
На улице стояла центрально-китайская зима, градусов пять тепла – после России вполне терпимо. Но балканка, похоже, к холодам не привыкла.
Андрей аккуратно закрыл окно, рука все еще была обернута платком.
– У тебя перчатки есть? – спросил он. – Не хочу оставлять отпечатков.
– Есть… Но женские… – неуверенно ответила Стася.
– Давай, – согласился он. – Лишь бы налезли. В нашем цирке сегодня шоу травести!
В тонких кожаных перчатках, которые трещали на его мосластых руках, Огневский стал методично осматривать помещение – его и правда когда-то такому учили.
Комната небольшая. Ничего особенно китайского в интерьере, кроме яркой картины на стене: ало-золотой карп, дух счастья, а над ним иероглиф ? – «фу». По-русски звучит не очень, но на здешнем языке означает «богатство».
Из мебели – одноместная кровать, тумбочка, шкаф, узкий стол. Да еще небольшой стул – он валяется на полу, недалеко от ног повешенного.
Стася молча наблюдала, как работает Огневский. Он внимательно осмотрел всю мебель, перерыл постельное белье, заглянул под кровать. Пошел в ванную, долго искал там.
Вернулся, еще раз заглянул под кровать. На лбу проступила едва заметная морщина, а шрам на левой стороне головы словно бы слегка потемнел.
Огневский подошел к повешенному, поднял стул, поставил под качающимися ногами, хмыкнул.
– Шкатулки здесь нет, Стася, – произнес он медленно. – Возможно, ее забрали те, кто убил Бояна.
– Что?! – поразилась девушка и сделала шаг к Андрею.
– Тихо, – сказал он, подходя к двери. Оставшись без опоры, та тут же начала открываться. – Нужно уходить. Никто не должен знать, что мы здесь рылись, иначе будут проблемы. – Он посмотрел в глазок. – В коридоре никого, пошли! Камер тоже, слава Богу, нет.
Взяв девушку за руку, повел вниз, на свой этаж.
– Одной тебе лучше не оставаться, – сказал Андрей, когда они вошли в его номер.
Усадил в кресло. Взял с прикроватного столика бутылку воды.
– Пей, тебе нужно успокоиться, – настоял он. – И давай рассказывай. Что это за Боян такой, что за сокровище у него было? Сокровище, ради которого его убили.
– Го мне не простит, что шкатулка пропала… –
– Го? – переспросил Андрей, внимательно глядя на нее. – Объясни, я должен знать, что здесь происходит.
– Это мой начальник… – неохотно начала Стася. – Его зовут Го Лучан. Боян тоже на него работал, уже давно.
– Так, – кивнул Андрей, – давай выкладывай, чем вы все вместе, ты, Боян и Го, занимаетесь на самом деле? Что-то нелегальное – оружие, наркотики? Боян – какой-то сербский мафиозо?
В историю о «торговле антиквариатом» Андрей давно не верил.
– Да какой мафиозо… – хмыкнула Стася. – Он ученый-китаист. Его зовут… звали Боян Вештица. Он был крупнейший в Югославии спец по китайской культуре, археолог, знаток восточных древностей. Даже китайцы считают его большим научным авторитетом. Когда он бежал от войны, то приехал сюда, работал в университете, потом его сманил мой начальник. Го, он кроме прочего, торгует редким антиквариатом. Боян его консультировал, оценивал экземпляры и тому подобное. Но… иногда случались проблемы из-за приступов паники. Он раз или два в год психанет, сбежит куда-нибудь, мотается по стране на поездах и автобусах…
Огневский слегка улыбнулся – вполне похоже на то, чем он сам занимался последний месяц.
– Пару дней назад Бояна опять «пришибло». Уехал из Пекина неизвестно куда, но теперь еще и прихватил с собой важный артефакт, эту самую шкатулку… Она очень ценная, Андрей, я не сильно разбираюсь, но Го был одновременно в ярости и в ужасе, когда узнал. Ведь Боян не в себе, еще потеряет, или украдут… Потом проклятый старик таки вышел на связь, сказал, что он здесь, прячется от кого-то в отеле «Чанбайшань». Го велел мне ехать сюда и во что бы то ни стало забрать шкатулку, без нее не возвращаться. Он вообще человек сдержанный, зря такого не скажет… Я приехала, сразу пошла к Бояну, но он не стал со мной говорить, даже дверь не открыл. Был совсем невменяемый, кричал, что его преследуют, что кто-то хочет его убить… – Она сжала губы. – Я решила прогуляться, пока он не придет в себя. Дальше ты знаешь…
– Он был прав, – пожал плечами Огневский. – Его хотели убить и убили.
– Что ты говоришь? Кому он нужен его убивать, ненормального старого серба-историка?
– Может, им был нужен не он, а эта ваша шкатулка, – ответил Андрей. – Но его убили, это точно.
– Да почему?
– Все просто. На Балканах люди довольно высокие, но Вештица скорее исключение, он ростом метр шестьдесят, не больше. Стул, что валялся под его ногами, тоже довольно низкий, ведь вся мебель рассчитана на китайцев. При таком росте и с такой подставкой, Боян никак не мог бы повесить сам себя на люстре, банально бы не дотянулся, чтобы привязать провод.
Стася резко втянула воздух и закрыла рукой рот.
– Думаю, его отключили, например придушили, сжав сонную артерию. Потом кто-то ростом за метр восемьдесят привязал ремень к люстре. Возможно, иностранец, среди них больше долговязых, хотя и китайцы такие иногда бывают. Бояна приподняли и повесили на проводе. Даже если от рук душившего остались следы, после повешения их видно не будет…
На этот раз оба вздрогнули, когда за окном хлопнул фейерверк. Цветные сполохи на мгновение окрасили комнату.