Цвингер
Шрифт:
Догнал, схватил за грудки. Но трясти Чудомира было трудно. Мужчина крупный, литой, стоеросовый. Косматый стоял неподвижно, оцепенев от изумления. Потом он повел плечами, и Виктор отлетел на четыре шага. Тут Виктор, сам изумившись, что он способен нападать на женщину, схватил за руки Злыдню и принялся ее кружить по залу свирепо и решительно, как в танце «Крабовая полька». На это Чудомир не вытерпел смотреть равнодушно и, прижавшись сзади к Виктору, стал его попинывать коленями в тыл. Теперь это уже напоминало летку-енку.
К Виктору поспевали с трех сторон золотопуговичные
Там наконец, в железных великанских объятиях, Виктор затих. Болгары стояли напротив с вопросительными лицами. И наконец случилось какое-то подобие беседы.
— Ведь вы Мирей похитили?
— Какое похитили! Наоборот, стерегли вас, отдаем бумагов, вот их!
— Зачем же вы работали?
— А за куртаж!
— Так это не вы похитили Мирей?
— Нет, определенно!
— Вы мне должны будете объяснить ваше поведение.
— А вы сначала объясните, зачем отправили свои ребяты за наш Чудомир.
— Да кому он нужен!
— Напрасно вы напустили ребяты. Чудомир полный день от них себя скрывает, работать мы не можем. Вас хотели встретить на ярмарке, но пришлось нам с ярмарки уходить через задний проход. Много скоро себя удалять. Только мы хотели отдать вам ваших тетрадей. Вот пачка, она, видите, тяжелая, мы ее положили вам в сумку, вот. Здесь все шесть тетрадей и прочих бумагов. Мы приняли решение передать их вам и пожелать вам счастья. Существенно, законный владелец — вы…
Все это противоречило всем схемам Ульриха и Виктора. От неожиданности Виктор даже начал приходить в себя.
— То есть как? Почему отдаете?
— Мы получили чек на тридцать тысяч евро, и мы считаем достаточно. Так мы приняли решение передать тетрадей вам за эту сумму и пожелать счастья. Существенно, законный владелец — вы…
— Как чек, когда?
— От Бэра мы получили чек на приносителя.
— Господи, счастье какое. Ну ответьте, давайте же, моментально. Вы можете связаться с подельниками? Извините, партнерами? Которые похитили Мирей? Которые кидались на меня в аэропорту? Которые работают с архивами украинского ГБ, имеют доступ к архивным фондам? Мне на кретинском языке вы факс отправили? И голову отрезанную? Горе вам, волос упадет с головы Мирей!
Болгары молчали и смотрели на него со священным ужасом, как смотрят в радении кандомбле на одержимого потусторонней силой танцора.
— Я требую, чтоб вы немедленно отпустили нашу сотрудницу Мирей.
— Мы даже не знаем, о ком говорите. Никого не задерживали, передаем тетрадей. Желаем счастливо себя оставать, остановите свои ребяты.
— Каких ребят вы имеете в виду?
— Ваши подосланные, которые нас преследуют.
— И вы решили отдать тетради, чтоб избавиться от них?
— Мы поняли намек, и вдобавок мы получили чек.
Так, сказал себе Виктор. Они кого-то не на шутку испугались, дали задний ход, получили чек и принесли… Напрасно,
У Виктора по телу разливались усталость и лень. Он и хотел бы дальше пытаться узнать у парочки подробности бардака, особенно о судьбе Мирей. Но видимо, наблюдавшим стало ясно — дух вышел из одержимого трясуна. И болгары, молниеносно развернувшись, подались в главный зал, где раздавали еду.
Виктор поулыбался и покивал державшим его гигантам. Те глянули внимательней и ослабили зажим. Виктор снова покивал, сел на кресло и уставился куда-то в потолок, зализывая костяшки правой руки. Усмирители осторожно попятились.
Миновало минут пятнадцать, а впрочем, бог знает, пятнадцать ли. Виктору показалось, что ему вернули условную свободу. Он нашарил и надел очки. На плече висела спортивная сумка, в ней потерханные тетради в ледерине. Он открыл одну тетрадь наугад — милый дедов почерк. Зарисовка какого-то карниза. Протер глаза — не спит. Все наяву. Хорошо бы выпить, подумал он.
Проследовал в банкетный зал «Арабеллы». При виде его люди живо расступались, но протестов вроде не было. У ломящегося стола торчали Пищин и Кобяев, оттопырив локти, чтобы занимать побольше места и никого к фуршету, кроме себя, не подпускать.
На пути оказался Роберт, видимо вошедший позже и ни о чем не имеющий представления. Виктор смог поговорить с ним, продолжая охотиться за бокалом. Что там Роберт ему толкует? В основном о работе. Ну, дай бог. В голосе Роберта интерес, зависть, восторг:
— Ну, у нас-то рутина. Это у вас настоящий спорт.
— Ты о чем?
— Разумеется, о ватрухинском деле.
— Да бери себе ватрухинское дело. У тебя ведь собраны все оферты? Где они? Эта вот пачка подмышкой? Ну, еще подложи. Вот, держи, добавь туда. Еще пяток по Ватрухину предложений. И проводи теперь сам, самостоятельно, ватрухинский аукцион, — вдруг выпаливает Виктор. — Мне все надоело. Только спать охота и есть охота. Что там на столе у них там симпатичное? Вижу. Суши. А где берут палочки для суши? Черт, вот же они в руках у меня, верчу ими, как Бэр карандашами! Хорошо, Ватрухина бери, только все наши интервью прочти, подготовься, прочти внимательно. Завтра пятница. Вся она твоя. Весь наш стол полностью твой! Это твой час, Бобби. Покажи, дружище, класс.
Роберт пылко обрадовался. А Виктор, поедая гункан-маки, восстанавливал сознание. Дозвониться до Нати в Милан, до Ульриха в Аванш, до Бэра в Москву и скорей лететь на поиски Мирей.
— Да, вот, Роберт, еще. Есть еще одно мелкое дело. Подойдет к нашему столу адвокатша из Парижа, Ортанс. Она должна была вести переговоры с болгарами. Так ты ее поблагодари и скажи, что ничего от нее не нужно. Дело разрешилось уже. Документы у меня. Бэр болгарам заплатил за бумаги тридцать тысяч. Переговариваться ей уже не с кем, так что мерси. Познакомьтесь, поглядите на нее. Может, она агентству окажется небесполезна. Может работать из Франции.