Цветы в пустоте
Шрифт:
– Эй, – она сжала его руку в ответ, и её хватка была по-прежнему сильна. – Не раскисай, глупый Сио. Всё хорошо. Я прожила отличную жизнь, честно. Весёлую жизнь! Я пила, воевала, дралась, трахалась вдоволь. Сколотила себе превосходную команду! Я, чёрт побери, любила, и ещё как! Так что, не распускай тут сопли, хорошо? Всё в порядке, я тебе говорю. Жаль только, с Аргзы сбить спесь не успела… ну да ладно, я собой и без того горжусь.
У Сильвенио невыносимо болело раненое плечо, и пришлось заставить себя кое-как успокоиться, чтобы Контроль не ослабевал. Если он потеряет сознание от боли прежде, чем уйдёт Хенна, всё будет напрасно.
– Вы имеете право собой гордиться, леди… Ваше имя останется в истории навсегда, это я могу сказать вам точно. И вы… вы самый
Она хрипло рассмеялась, горячая багряная кровь хлынула из её рта на шею и грудь. У Сильвенио снова всё неудержимо поплыло перед глазами.
– Тебе спасибо, мальчик! Не каждой девушке удаётся услышать такие комплименты перед смертью. Ты и правда… славный очень. Хотела бы я посмотреть на тебя, когда ты повзрослеешь немного… впрочем, нет – не взрослей, ничего хорошего в этом нет. Оставайся таким же славным и добрым.
Огни её янтарных глаз вспыхнули болезненно-остро – и тут же начали гаснуть. Они оба знали, что это означает, и Хенна, нахмурившись, свободной от его ладоней рукой схватила его за капюшон куртки и резко дёрнула на себя.
– Уходи отсюда так быстро, как сможешь, – сказала она, глядя на него уже без следа улыбки. – И постарайся всё-таки вернуться домой, ладно? И… передашь от меня послание ему? Аргзе. Если вдруг ещё когда-нибудь его встретишь…
– Конечно, леди Хенна. Что передать? – он с трудом сглотнул слёзы.
Она с силой оттёрла плечом свой рот от крови, не выпуская Сильвенио.
– Чисто? – осведомилась она деловито.
– Да, теперь чисто, но я не понимаю…
Она притянула его ещё ближе, а потом – поцеловала его, страстно, горячо, немного зло. Он чувствовал во рту солёный вкус её крови. Она целовала его не так, как целовала бы его, Сильвенио Антэ Лиама; нет, на этот раз она и вправду оставляла через него сообщение для другого человека. Хотя он сильно сомневался, что сможет передать это послание именно так, как нужно.
– И ещё, – добавила она, отстраняясь. – И ещё передай, что он – тупой осёл, который никогда не умел ценить своё счастье.
Она рассмеялась в последний раз, вновь выплеснув кровь изо рта. И как-то внезапно затихла, словно бы в ней просто выключили какой-то рубильник. Она так и осталась лежать, глядя в небо с широкой счастливой ухмылкой, и ведьминский костёр её рыжих волос погас вместе с её глазами, похожими теперь на мёртвые звёзды.
Так встретила свой конец Хенна.
Хенна-воин.
Хенна-амазонка.
Хенна-пламя.
Хенна-Солнце.
Хенна, Красный Скорпион.
Сильвенио дрожащей рукой опустил её веки и свернулся возле неё клубком, в очередной раз находя спасение от окружающей его реальности в мягких объятиях его личной темноты. И он уже не слышал, как чьи-то тихие шаги остановились возле него.
***
Когда он открыл глаза, он увидел склонившиеся над ним лица, настолько миловидные, что он решил поначалу, будто все-таки умер, и теперь его встречают ангелы. Парень и девушка, с одинаково длинными блестящими волосами цвета бледного золота, с участливыми взглядами и участливыми же добрыми улыбками.
– Ой, смотри, очнулся!
– И правда! Вот здорово!
– Эй, ты нас слышишь?
Только вот радужка глаз у этих ангелов была почему-то кроваво-красной, и одиночные красные цветы в их волосах казались какими-то хищными. Сильвенио моргнул.
– Да-да, он нас слышит!
– А посмотри, какие у него
И вдруг реальность, до того мирно дремавшая на дне его памяти, болезненно ударила его под дых. Он вспомнил всё: жуткое сражение, смерть Хенны. И имена этих людей. Как только он вспомнил последнее, ему показалось, что весь ужас, весь страх, который он когда-либо до этого испытывал в жизни, на самом деле был лишь предвестием того Страха, который он испытывал сейчас.
Потому что это было хуже всего, что он мог себе когда-либо вообразить.
И его новые знакомые, конечно, тут же улыбнулись ему ещё добрее. И сказали хором:
– Добро пожаловать на корабль Близнецов, Сильвенио Антэ Лиам.
ГЛАВА 13. Мак.
"Путники терпеливо ждали, когда проснётся Трусливый Лев; он слишком долго дышал отравленным воздухом макового поля. Но Лев был крепок и силён, и коварные маки не смогли убить его."
Сильвенио шёл по бесконечному зеркальному коридору. Не только стены, но и пол, и потолок здесь тоже были зеркальными, и отовсюду, со всех направлений на него смотрел он сам, испуганный и полностью обнажённый. Он догадывался, зачем у него отобрали ещё и одежду: чтобы заставить смутиться ещё больше, заставить начать бояться собственного отражения. Сильвенио и раньше, вообще-то, никогда не любил зеркала, хотя и не избегал их по жизни. Теперь же собственный вид, многократно повторенный и переломленный, вызывал в нём почти что дурноту: зеркала безжалостно показывали ему и безобразный шрам в виде выжженного вокруг его правого глаза паука, и постыдный ошейник, узкой металлической полоской оттенявший бледную шею (не зря он всё же прятал его за высокими воротниками!), и позорные яркие следы, молчаливо свидетельствующие о его обоюдном предательстве – синяки, укусы и засосы, принадлежащие равно как Аргзе, так и Хенне. Он не помнил, правда, чтобы Хенна оставляла ему нечто подобное на прощание, потому что при всей своей горячности она старалась быть с ним максимально осторожной в их единственную совместную ночь, но допускал мысль о том, что он мог эти следы просто проглядеть или они могли проявиться позже, потому что они очень чётко отличались теперь от меток варвара.
И, конечно, зеркала в полной мере демонстрировали ему разнообразные, покрытые сейчас засохшей серебряно-красной коркой порезы по всему телу, число которых с каждой ночью всё увеличивалось.
Красный огонёк, за которым он следовал последние несколько суток, в какое-то мгновение вновь вспыхнул в одном из зеркал – значит, прошёл ещё один день: это был условный сигнал, который Сильвенио приучился считать чем-то вроде заката Солнца. И появление его не сулило ничего хорошего. Именно сейчас, когда глаза у Сильвенио уже невыносимо слипались, а мышцы сводило от усталости – именно сейчас ни в коем случае не следовало останавливаться, раз красный огонёк снова дал о себе знать. И точно: коридор позади него резко покрылся сеткой трещин, а потолок начал осыпаться осколками. Стены задрожали, завибрировали, предупреждая о том, что приближалось из-за поворота, и Сильвенио уже мог видеть ползущие вдоль многочисленных трещин щупальца липкой, смертоносной темноты. Драгоценные секунды ушли на то, чтобы понять, где заветный огонёк – лишь отражение, а где – настоящий, и только потом Сильвенио кинулся в открывшийся проход, а на него отовсюду сыпалось стекло, и он едва мог прикрыть хотя бы глаза. Коридор ходил ходуном, облако темноты, разрушая всё на своём пути, неуклонно ползло следом за бегущим из последних сил человеком, и кровь из рассечённого лба заливала ему лицо, мешая смотреть по сторонам. Пол осыпался тоже. Бежать было очень, очень больно.