Цветы на чердаке
Шрифт:
Теперь можно и развлечься, как в детстве я это делала при любом удобном случае. Я уселась за мамин туалетный столик и принялась накладывать макияж щедрой рукой. У нее там было косметики десять вагонов. Я поработала над своим лицом на славу: крем, румяна, пудра, карандаш, тени, тушь, помада. А потом я начесала волосы кверху, что мне казалось сексуальным и стильным, воткнула в них шпильки и нацепила драгоценности. И в довершение всему духи — целая бочка.
Шатаясь на высоких каблуках, я повернулась к Крису.
— Ну, как я выгляжу? — спросила я, кокетливо улыбаясь и хлопая искусственными ресницами.
По правде
Он осторожно исследовал комод, кладя все точно на свои места, но обернулся и взглянул на меня. Он раскрыл глаза от изумления и тут же грозно нахмурился, а я расхаживала перед ним, покачиваясь на четырехдюймовых каблуках, и хлопала веками, наверное, я неправильно приклеила искусственные ресницы. Мне казалось, что я гляжу на мир Божий сквозь паучьи ножки.
— Как —ты выглядишь? — саркастически начал он. — Позволь дать тебе точный ответ. Ты выглядишь как шлюха — вот как!
Он отвернулся с отвращением, как будто не в силах смотреть на меня.
— Молодая шлюха, вот так! А теперь иди умойся, положи все на место и убери туалетный столик!
Я направилась к ближайшему зеркалу. Оно показывало меня в полный рост и у него имелись справа и слева створки, которые она, должно быть, поворачивала так и этак, чтобы рассмотреть себя со всех сторон, и эти три зеркала открывали целую ясную перспективу.
Что за чудное зеркало — оно закрывалось, как книжка, и на обложке была красивая французская пастораль!
Вертясь и поворачиваясь, я исследовала свою внешность. Точно так же и моя мать выглядела в таком же платье. Что я сделала не так? Правда, на руках у нее было поменьше браслетов. И она не надевала три ожерелья сразу, и чтобы при этом длинные бриллиантовые серьги свисали до плеч, плюс диадема, и у нее не было на каждом пальце, кроме больших, по три кольца. Да, возможно, я переборщила с драгоценностями!
Но зато я была ослепительна! А моя выступающая грудь была так пышна! По правде сказать, похоже, я и тут переборщила…
Я сняла семнадцать браслетов, двадцать шесть колец, ожерелье, диадему, и черное шифоновое платье стало выглядеть на мне не так элегантно, как на маме, когда она идет в нем на прием с одной-единственной ниткой жемчуга на шее.
О, а меха — ничто не украшает так, как меха!
— Давай быстрее, Кэти. Оставь в покое эти побрякушки и помоги мне искать.
— Крис, мне так хочется искупаться в ее черной мраморной ванне.
— Боже праведный! У нас нет на это времени!
Я сняла ее одежду, ее черный эластичный бюстгальтер, нейлоновые колготки и серебряные туфельки и надела свои собственные вещи. Но, подумав секунду, я стянула один белый простой лифчик из целой кучи у нее в комоде и засунула его за блузку.
Крису не нужна была моя помощь. Он так часто бывал здесь, что мог найти деньги безо всякой помощи. Я хотела бы посмотреть, что внутри каждого ящика, но мне бы не хватило времени. Я выдвинула маленький ящичек ее ночной тумбочки, ожидая увидеть там кремы, салфетки, но ничего такого, что могли бы украсть слуги. Да, действительно, там был крем и салфетки, но еще две брошюрки в бумажных обложках, чтобы почитать перед сном. (Интересно, бывают у нее ночи, когда сон бежит от нее? Вспоминает ли она тогда о нас?) Под этими брошюрками находилась большая плоская книга в красочной обложке
Позади меня Крис выдвигал и задвигал ящики и переходил с места на место, мягко ступая обутыми в тапочки ногами. Я ожидала увидеть вышитые цветы или что-то в этом роде — все что угодно, кроме того, что увидела.
Проглотив язык от изумления, я вытаращила глаза на эти цветные фотографии. Невероятно, что делали эти обнаженные мужчины и женщины… неужели люди на самом деле занимаются этим? И это и есть любовь?
Не только Крис один слышал произносимые шепотом байки про это самое. Всюду, где только дети могли собраться в кружок, старшие просвещали младших. Но я по крайней мере полагала, что это дело совершенно интимное и заниматься им надо при закрытых дверях. Но в этой книге изображалось множество пар, все в одной комнате, все обнаженные, они совокуплялись друг с другом всеми возможными способами.
Против моей воли, или мне так хотелось думать, мои руки медленно перелистывали страницы, открывая все более невероятные изображения! Как много способов! Сколько поз!
Боже мой, неужели вот это и есть та любовная лихорадка, которую имели в виду Раймонд и Лили из викторианского романа? Я подняла голову и уставилась в пустоту, сбитая с толку. Неужели с самого своего рождения мы стремимся к этому?
Крис произнес мое имя и сообщил, что нашел уже достаточно денег. Нельзя брать слишком много сразу, а то заметят. Он взял только однодолларовые и пятидолларовые бумажки и всю мелочь, какую нашел под диванными подушками.
— Кэти, что с тобой, ты оглохла что ли? Пошли!
Я не могла сдвинуться с места, не могла уйти, не могла закрыть эту проклятую книгу, не просмотрев ее до конца. Видя, что я стою, не в силах сдвинуться с места, он подошел ко мне сзади и заглянул через плечо, чтобы посмотреть, что так загипнотизировало меня. Я слышала его тяжелое дыхание. Вечность спустя он тихо присвистнул.
Он не сказал ни единого слова, пока я не дошла до конца и не закрыла книгу. Тогда он взял ее и начал сначала, разглядывая каждую страницу, которую пропустил, а я стояла рядом и тоже смотрела. Под фотографиями были напечатаны короткие тексты, но они не нуждались в объяснениях, по крайней мере я так думаю.
Крис закрыл книгу. Я быстро взглянула ему в лицо. Он казался ошеломленным. Я положила книгу в ящик на свое место, накрыв сверху брошюрками. Он взял меня за руку и повел к двери. Мы пробирались в свое северное крыло длинными и темными коридорами в совершенной тишине.
Теперь я очень хорошо знала, почему наша ведьма бабка хотела, чтобы Крис и я спали на отдельных кроватях, значит, зов плоти в человеке так силен и требователен, если он заставляет людей вести себя подобно демонам, забывая о небесах. Я разглядывала спящую Кэрри. Сейчас, во время сна, она выглядела совсем невинным ребенком, что было не всегда заметно, когда она бодрствовала. Она казалась просто херувимом, свернувшимся в клубочек на краю постели, личико порозовело, щечки зарделись, кудряшки покрыли щечки и окружили лобик.