Цветут липы
Шрифт:
– Козырева, погоди.
– Ну?
– Она оглядывается, синие ее глаза смотрят на председателя колко, с вызовом.
– Не нукай, - говорит Алексей.
–
На милом курносеньком лице девушки молниеносно отражается вся гамма обуревающих ее чувств - от начальной неприязни, настороженности - через недоумение, неверие - до полного ликования.
– Ой, правда?
Не выпуская из правой руки подойника, левой, свободной, она порывисто обхватывает тугую председательскую шею, чмокает его в щеку.
– Чего ж ты так - ясным днем да при людях?
– сконфуженно и грубовато хмыкает Алексей.
– Ты бы наедине, вечерком!..
Мы идем к машине; кажется, стыдясь своей минутной растроганности, Алексей хмурится, озабоченно
– Тебе что ж - прямо сейчас на станцию?
– Да, пора, - коротко говорю я, благодарный ему и за нашу поездку, и за его рассказ, навеявший столько мыслей и давший возможность увидеть его, Алексея, еще в каком-то ином, новом свете, и, наконец, за эпизод, свидетелем которого только что стал. Ни о чем подобном, конечно, я ему не говорю - вместо этого иронически осведомляюсь: - А про липы бы не вспомнил - и не отпустил бы?
– При чем липы?
– не сразу понимает Алексей.
– А, вон ты о чем... И так бы отпустил. Надеялся, что на своем настоит - сюда его перетащит. Да нет, видно... Знаешь, как отпускать неохота?
Проверяя, он стучит о ребристые гулкие скаты концом черной туфли, задерживает на мне цепкий, чуточку рассеянный взгляд.
– А липы, брат, ни при чем. У каждого в памяти свои липы цветут.
1959