Цветущий сад

Пембертон Маргарет

Отсутствие Джека наглядно доказывало, что он на самом деле не считал ее намерение уехать с Рамоном пустым звуком. Набежавшая волна со стуком накатила гальку на ступни Нэнси и, схлынув, оставила влажный след соли на ее розовых кожаных туфлях с открытым носком. Нэнси брела, ничего не замечая. Может быть, она наивна и простодушна? Наверняка в данный момент Рамон соблазняет очередную глупую, жаждущую любви женщину, а имя Нэнси Ли Камерон лишь пополнило длинный список его любовниц.

Вдалеке покачивались пустые лодки, их мачты рисовались на фоне затянутого

облаками неба. Но даже если это так, в оставшиеся несколько месяцев или недель она будет жить с сознанием того, что испытала истинное счастье.

Нэнси крепко сжала кулаки в карманах пальто.

— Господи, прошу тебя! Пусть Джек окажется не прав, — сказала она вслух. — Пусть Рамон полюбит меня хотя бы ненадолго. — Над головой, громко хлопая крыльями, к морю пролетели буревестники.

— Нэнси!

Она ничего не слышала. Несколько часов назад Коллинз отвез в Хайяннис письмо к Верити. Она не раскаивалась в том, что отправила его. Что бы там ни было, она написала правду. Она полюбила другого мужчину и покидает виллу и Кейп. Ничто не помешает этому.

— Нэнси!

Быстро обернувшись, она споткнулась. По дюнам с высокого берега поспешно спускалась, перепрыгивая с бугра на бугор, еле различимая фигура. Вглядываясь в нее, она не верила своим глазам. Джек все-таки приехал, несмотря ни на что. Она оказалась для него важнее конференции.

— Нэнси!

Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Она засмеялась и заплакала, бросившись навстречу, не разбирая дороги. Это был не Джек. Это был Рамон!

Он подбежал к ней, подхватил на руки и закружил ее в воздухе.

— Люблю тебя! — задыхаясь, прошептала она, и ветер унес еле слышные слова. Рамон крепко обнял ее и поцеловал.

— Слишком долго ждать целую неделю, — сказал он наконец, улыбаясь, и, подняв Нэнси на руки, понес к дому.

— Я решила, что это Джек. — Она обнимала его за шею, прижавшись щекой к темной шевелюре.

Он резко остановился.

— Если ты так же встречаешь его, я брошу тебя в море.

Нэнси завизжала, протестуя, когда он угрожающе направился к кромке воды:

— О нет! Пожалуйста, не надо! Никого в жизни я так не встречала!..

— Учти, я очень ревнив. — Он смеялся, но его глаза сохраняли серьезное выражение.

— Знаю, — прошептала она, изо всех сил обнимая его за шею. — И рада этому.

— Дай мне твои губы, — сказал он хрипло. — Я хочу тебя прямо здесь, но на берегу чертовски холодно.

— А как насчет того, чтобы у камина?

— Камин — это восхитительно, — согласился он, продолжая нести ее на руках и решительно направляясь к дому.

Они не стали терять времени. Быстро раздевшись, он яростно овладел ею, а она едва не потеряла сознание от охватившей ее страсти. Когда его блаженство внезапно и бурно достигло наивысшего предела, она громко застонала, не заботясь о том, что Мария и Моррис находились в соседних комнатах, миссис Эм-броузил — на кухне и с минуты на минуту в дом мог войти Джек. Весь мир завертелся у нее перед глазами и канул в вечность.

Потом он лежал, опершись

на локоть, и нежно водил пальцем по контурам ее прекрасного лица.

— Я думал, что там, в Нью-Йорке, мне все это только приснилось, — сказал он, и его губы тронула легкая улыбка. — Я даже не смел думать, что это может снова повториться.

— Но все сбылось.

— Да. — Он поцеловал ее с безграничной нежностью. — Знаю.

Она надела свитер и потянулась за брюками.

— Хочешь чаю?

Он усмехнулся:

— Теперь я вижу, что ты действительно наполовину англичанка. Да, я выпил бы чашечку.

Он был уже полностью одет, когда миссис Эмброузил вошла в комнату с чайным столиком на колесиках.

— Благодарю, — сказала Нэнси.

Глаза экономки удивленно расширились, когда она увидела босые ноги хозяйки и выражение ее лица.

Миссис Эмброузил поспешно удалилась. В отличие от Марии она была предана сенатору в не меньшей степени, чем его жене. Принимать мужчину в четыре часа дня! Она не могла смотреть сквозь пальцы на такие вещи. Миссис Эмброузил не понимала, как можно так вести себя. Она, конечно, сразу же узнала это смуглое, как у пирата, лицо. Рамон Санфорд, «Пантера-плейбой», мужчина, за которого ее любимая кинозвезда едва не вышла замуж в прошлом году. Она не предполагала, что миссис Камерон может водить дружбу с мужчинами такого сорта. Если слово «дружба» в данном случае вообще уместно.

— Поедем со мной сегодня же, — прошептал Рамон.

— Нет. Завтра я должна повидаться с отцом и обо всем рассказать ему.

Рамон оцепенел. Он не предполагал, что она будет говорить с отцом перед отъездом.

— Твой отец сделает все возможное, чтобы ты изменила свое решение, — сказал он.

— Знаю, но у него ничего не выйдет.

— Ты еще не знаешь, что он может сказать.

— Меня это не волнует. Что бы он ни говорил, я поступлю по-своему.

Нэнси подошла к нему. Без туфель она была ему по грудь. Рамон обнял ее, но его лицо было мрачным.

— Давай уедем сейчас же, Нэнси. Напиши отцу или позвони. Не надо встречаться с ним.

— Я должна. Я не смогу жить спокойно, если не сделаю этого. — Она прижалась к нему. — Я знаю, он рассвирепеет как бык, и потому не рассчитываю на его сочувствие. Он наверняка напомнит мне о старой вражде с твоим отцом. Но это ничего не изменит. Их отношения не должны нас касаться.

— Не стоит подвергать испытанию свою волю, — упорно настаивал Рамон.

Она засмеялась и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его.

— Все мой корабли уже сожжены. Я обо всем написала Верити и рассказала Джеку. Что бы ни говорил и ни делал отец, ничего изменить нельзя.

Она закрыла глаза и снова поцеловала Рамона, не видя взволнованного выражения его лица.

Встреча Нэнси с отцом явно была рискованным делом. Однако, зная отношения между Чипсом и его дочерью, он понимал, что, если они не поговорят, Нэнси потом будет мучиться всю жизнь. С другой стороны, если они встретятся…

Он чувствовал биение ее сердца на своей груди.