Цветок счастья
Шрифт:
А где он проведет эту ночь? Возможно, опять на берегу реки. А китайцы догнали его? Если догнали, то Бен сейчас, наверное, пасется рядом с Буцефалом.
Стук костей на корме затих, посапывание Чарльза стало более ритмичным, и наконец Джанетта, как никогда измотанная эмоционально, погрузилась в глубокий сон.
Когда Джанетта проснулась, джонка уже шла под парусом.
– Завтрак подан, – с улыбкой объявил Чарльз, протягивая ей миску с сушеными абрикосами. – Чем скорее вы встанете, приведете себя в
При воспоминании о небольших стремительных водопадах, которые они с Закари наблюдали во время путешествия вдоль берегов Цзялин, Джанетту охватило радостное возбуждение. Пороги-то она видела, но вот преодолевать их на джонке ей еще никогда не приходилось.
Спустя час команда спустила парус и взялась за весла.
– А вот и пороги, – сообщил Чарльз голосом, в котором чувствовалось напряжение. Он беспокоился за свою лошадь. Ох, если бы не сломанная рука! Не дай Бог случится худшее и они перевернутся, тогда он окажется практически беспомощным.
Джонку окружили мелкие водовороты, брызги летели на лица пассажиров и команды. Гребцы начали ритмично выкрикивать «ух-ух», крики их становились все громче, по мере того как капитан с помощью большого рулевого весла ловко вел лодку среди пенящихся водоворотов.
Джонка благополучно миновала пороги и выбралась на спокойную гладь воды. Джанетта была в восторге от этого приключения.
– Возможно, мы сможем организовать собственную экспедицию, – с улыбкой обратился к ней Чарльз. – Поплывем по Амазонке или отправимся на поиски истоков реки Меконг.
Джанетта рассмеялась, понимая, что его слова – всего лишь пустая бравада. Чарльз не был прирожденным исследователем и натуралистом, как Закари. И она сомневалась, что после возвращения в Лондон Чарльз отправится куда-нибудь дальше Парижа, Ниццы или Флоренции.
По мере продвижения путешественников на юг ландшафт начал меняться. Отвесные берега, утесы и ущелья сменились более ровной местностью. Плотнее стали заросли бамбука, начали появляться тщательно ухоженные апельсиновые рощи.
Днем Джанетта и Чарльз сидели на носу на мягких тюках, а вечерами Чарльз играл с командой в кости.
О Закари они почти не говорили. Чарльзу было совершенно непонятно поведение друга, а Джанетта держала свои мысли при себе.
К тому времени как показался Чунцин, Джанетта внешне снова превратилась в ту бойкую, жизнерадостную девушку, которая не так давно выехала на Бене из города. И только глаза выдавали произошедшие в ней значительные перемены и те глубокие страдания, которые она старалась скрывать.
Когда джонка стала на якорь у пристани консульства, Джанетта подумала о том, что дядя уже сообщил тете и Серене о ее замужестве. И Серену вовсе не обрадует, если она вернется в качестве невесты Чарльза.
– Господи, как я ненавижу эти крутые лестницы! – сказал Чарльз, когда они
Джанетта не ответила. Покидая Чунцин, она была уверена, что не вернется сюда, пока не отыщет голубой луноцвет и не побывает на крыше мира. И вот она вернулась в Чунцин, доехав всего лишь до Пэна.
– Не грустите, – посоветовал Чарльз, когда прибыли паланкины. – Серена будет очень рада вас видеть.
– А дядя не обрадуется, – сухо ответила Джанетта. – Он надеялся, что видит меня в последний раз. А теперь ему предстоит терпеть мое общество на протяжении всей поездки в Шанхай.
Чарльз пожал плечами.
– А чтобы сесть на пароход до Шанхая, нам опять придется спускаться по этой чертовой лестнице. Даже думать об этом неприятно.
Джанетту не волновал ни подъем по лестнице, ни спуск. Ведь она мечтала о гораздо более крутых и опасных высотах. О том, чтобы перещеголять Гертруду Белл и взобраться на такую вершину, куда до нее не ступала ни одна европейская женщина.
А вот тесноту и замкнутость носилок Джанетта ненавидела. Они напомнили ей те приступы клаустрофобии, от которых она страдала в стенах консульства.
Сумерки быстро сгущались, и за занавешенными окнами гостиной Джанетта разглядела мерцание свечей. Она выбралась из носилок, радуясь тому, что сейчас она не одна, а с Чарльзом. Хорошо, если он не ошибался, когда говорил, что тетя и Серена только ждут возвращения сэра Артура, чтобы отправиться в Шанхай. Ведь она не смогла бы выдержать долгое пребывание в консульстве.
– Миссис Закари Картрайт и лорд Рендлшем, – сообщил Чарльз слуге, открывшему дверь.
И едва они успели войти в освещенный свечами холл, как новость об их приезде разлетелась по всему дому.
– Джанетта! – Серена с радостным криком пробежала к лестнице по балкону, который выходил в холл. – Боже мой! Джанетта!
Тетя Гонория появилась из гостиной в пышном платье из фиолетового атласа, на ее аристократическом лице застыло недоумение.
– Джанетта! Господи, что ты тут делаешь? Да еще с лордом Рендлшемом? Произошел несчастный случай? Мистер Картрайт получил травму?
Пока Серена торопливо спускалась по лестнице, а тетя в нетерпении ожидала объяснений, в холле появился и сэр Артур.
– Какого дьявола ты здесь делаешь? – бесцеремонным тоном спросил он. – Где Картрайт?
– Он продолжает свою экспедицию в Ганьсу, – спокойно ответила Джанетта, а затем, раскрыв объятия, устремилась навстречу Серене.
Два часа спустя, когда закончился ужин, во время которого Чарльз убедил сэра Артура и леди Холлис в том, что нет ничего странного и подозрительного в их совместном возвращении в Чунцин, Джанетта все еще продолжала доказывать Серене, что вышла замуж за Закари по любви, а Чарльза никогда не любила.