Цветок репейника

Шурочка Матвеева

– А сам отправишься в свое более опасное место беззащитным? – Тиана пристально посмотрела в серо-зеленые глаза, блестевшие в прорезях полумаски.

Он усмехнулся и лихо прищелкнул пальцами.

– Я не бываю беззащитным, даже если отобрать у меня не только клинок и артефакты, но и раздеть догола.

– Вот и защищай меня, – нахально предложила она. – А то я боюсь одиночества, чужих людей и, ну скажем, утренней зари.

Он приглушенно рассмеялся.

– А меня не боишься?

Тиана задумалась. Верным ответом было бы «нет», но вот как

объяснить причину? Если у нее это не получалось сделать даже перед самой собой?

– Репейник…

– Меня зовут Тиана.

– Меня можешь называть Ройм, – сверкнул зубами маг.

– Я помню, – слегка обиженно ответила она. – Это ты заснул, не дослушав.

Он опустил голову, изображая покаяние.

– Я выгнал тебя из собственной постели и съел твой завтрак. Прости. И поверь, что я не всегда бываю таким бесцеремонным, просто я подумал, что…

Она перебила его:

– Я тоже не всегда бываю такой милой и уступчивой. Просто после всех этих торжеств было очень особенное настроение.

Лодка вошла под очередной мост, на этот раз широкий настолько, чтобы искусственная ночь вдруг вернулась и надолго скрыла обоих собеседников.

– Тиана, я не смогу доставить тебя домой сейчас. У меня на это просто не хватит времени. Но… со мной тебе сегодня не стоит, – проникновенно сказал маг. – Это не только опасно, это еще и преступление. А тебе в этом городе и в этой стране еще предстоит жить дальше. Поэтому я тебя высажу возле Садов Тахкары.

– Преступление, говоришь? – чуть грустно сказала Тиана, чувствуя одновременно любопытство и неловкость от этого праздного и не очень уместного чувства. – С тобой может случится что-то плохое?

Длинная тень закончилась и солнечные лучи, еще более яркие, чем всего пару мгновений назад, безжалостно обозначили все своеобразные, поразившие Тиану еще при первой встрече черты ее спутника. И даже маска спасала положение ровно вполовину, никак не больше.

– Повтори мне те стихи, которые ты читала, когда я к вам присоединился, – попросил он.

 В Любви, в Надежде мнился мне залог

Все более счастливого удела;

Весна прошла, надежда оскудела —

И невозможен новых сил приток.

И тайный пламень сердца не помог,

Все кончено, и не поправить дела,

В отчаяньи, не знающем предела.

– послушно продекламировала она.

Лодка причалила к деревянным мосткам. За ними раскинулось цветущее, благоуханное великолепие принадлежащих самому могущественному религиозному Ордену садов. Ройм нашел веревку и крюк, которыми можно было закрепить лодку у этого причала, накинул на проржавевшее кольцо. Потом наклонился к Тиане и, обняв ее за талию, поставил на ноги. Внимательно посмотрел в запрокинутое к нему лицо и закончил строфу:

–

Мечтаю смерти преступить порог.

***

Тахкара была самым почитаемым божеством в центральной части Империи, а, следовательно, ее служители обладали и властью, и землями, и золотом, которыми могли похвастаться далеко не все виднейшие вельможи. Поэтому Сады Ордена были местом поистине удивительным. Даже открытая для посещений часть, где не содержалось особенно редких и исчезающих видов. Тиана любила здесь гулять и без всяких вынуждающих к тому обстоятельств, как в этот раз получилось.

Она шла по извилистой дорожке, выложенной золотистым песчаником, и думала о дамах, которые не только выглядят, но и в самом деле изысканны. Которые умеют одеваться только с помощью толпы горничных, а гуляют с дуэньями, компаньонками и лакеями. О той же Интаннье, к примеру. Как же скучно, должно быть, им приходится жить! И как упоительно то, что обязательными подобные глупости давно остались лишь на страницах мемуаров современниц Тианиной прабабушки.

Та сторона парка, что примыкала к Эль Рахна, была чуть менее ухожена, чем центральные аллеи. Но это Тиане нравилось даже больше.

Солнце уже успело подняться довольно высоко, и обнаружившаяся в искусственном гроте статуя богини выглядела в его лучах абсолютно золотой, без малейшего оттенка меди. Кто-то принес Тахкаре ожерелье из огненно-красных маков, и оно казалось языками пламени, охватившего причудливо задрапированное одеяние.

Тиана присела на ступеньку возле грота. Идти домой ей не очень хотелось. Там маялась предвкушением Нира, а рассказывать ей необходимо было или все (а это слишком много), или совсем ничего. Тиана стянула с руки испачканную перчатку, предназначенную скрывать от чересчур проницательных взглядов ее неидеальную руку.

Мысли упорно не шли в звенящую пустоту, которая воцарилась сейчас в ее голове. А ведь подумать ей было о чем. Сумасшедший маг, появляющийся и исчезающий с таким видом, будто они с Тианой были много лет как законные супруги. Мечтатель Фалько с его экзотическими способами провести ночь. И глупое женское сердце, ничему так и не научившееся за немалую сознательную жизнь.

«Вот скажи мне честно, – в который раз спросила она себя. – Не увиливая. Чего тебе сейчас хочется больше всего?»

В ответе вопрос не нуждался. Все и так было слишком понятным. Некоторые вещи с возрастом не проходят, а только усугубляются.

В кустах боярышника за спиной подозрительно зашуршало. Тиана резко обернулась и слова застыли, не успев сорваться с губ. Последние дни были невероятно богаты на встречи.

– Ой, – испуганно выдохнула бледная, как мел, Эмери сол Тасаре.

Выглядела милая Эмери ужасно. Нет, одета она была, как всегда, с изысканной простотой, но под глазами залегли глубочайшие тени, а губы были искусаны до крови. Прижатые к груди нежные руки (не всякий догадается, сколько в них скрытой силы) заметно дрожали.