Шрифт:
1
Самолет, вырулив на исходную позицию, медленно начал свой разбег по взлетной дорожке, с каждой секундой набирая скорость. Навстречу во все убыстряющемся темпе неслись служебные строения аэропорта, машины-заправщики и самолеты, ожидающие своей очереди на взлет или отдыхающие после рейса.
Эллис, не отрываясь, смотрела в иллюминатор, боясь пропустить что-то важное и интересное. Она первый раз в жизни летела на самолете, ей было и страшно, и любопытно одновременно. И все-таки Эллис не заметила тот момент, когда тяжелая машина плавно оторвалась от бетонной
Было очень странное ощущение, что она в этом просторном и комфортабельном «доме с крыльями» летит где-то под облаками, а далеко внизу, на привычной и родной земле происходят удивительные превращения. Все стало таким крохотным, что впору рассматривать в микроскоп. Вот ровные прямоугольники разных цветов и оттенков — это поля и луга. Вот темные «кляксы» лесов, а вот, извиваясь синей змейкой, бежит по равнине какая-то речка. А вот серо-стальной стрелой прорезало пространство шоссе, и по нему двумя бесконечными вереницами тянутся крохотные машинки, словно муравьи, ползущие в муравейник и из муравейника.
Эллис жадно впитывала в себя все, что видела за иллюминатором, но самолет, поднявшись еще выше, вошел в плотную облачность и на земле больше ничего не было видно. Она немного огорчилась, но делать было нечего — с погодой не поспоришь. В Англии уже началась осень с обычными для этого времени года дождями, туманами и промозглыми ветрами. А в Греции, куда Эллис летела со своим приятелем Фредом, все еще по-летнему жарко, и солнце светит, и море теплое... Как хорошо, что им удалось вместе выбраться в отпуск!
Фред мирно спал в соседнем кресле, свесив голову на плечо. Для него воздушный способ передвижения не был в новинку, и он решил отдохнуть пару часов, тем более что часть ночи накануне отлета провел в сборах, а утром решил пораньше выехать, чтобы успеть до «пробок» проскочить в аэропорт.
Эллис откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и попыталась задремать, но возбуждение было так велико, что ей не удалось расслабиться. Непрошеные мысли одна за другой полезли в голову...
Она представила себя маленькой девочкой, которая любила лежать на нежной шелковистой травке среди упоительно пахнущих цветов, подложив под голову сцепленные ладони, и смотреть, не отрываясь, в бездонное небо, и мечтать, мечтать о чем-то не очень конкретном, но непременно красивом, разноцветном и душистом.
Вообще-то Эллис не любила вспоминать свое детство. Это была тяжелая и безрадостная пора ее жизни. Семья Эллис жила в собственном доме в небольшом городке на юге Англии и имела средний достаток, ничем не отличаясь от многих других семей, живших по соседству. Отца она помнила очень смутно. Его работа была связана с частыми поездками в страны Юго-Восточной Азии, откуда он каждый раз привозил дочке новую игрушку. Вечерами после ужина отец часто рассказывал о том, как живут люди в других странах, какие у них обычаи, во что они одеваются и что едят. Эллис с интересом слушала его, воспринимая все эти истории как чудесные сказки.
Во время последней поездки отец подхватил какую-то неизлечимую болезнь и после
Оставив девочку с бабушкой, мать отправилась искать работу в Лондон. Спустя некоторое время она встретилась там с неким американцем, частенько наведывавшимся в английскую столицу по делам небольшой заокеанской торговой фирмы. У них начался бурный роман, а примерно через год, победив в тяжелой борьбе собственную совесть и чувство долга, мать уехала со своим другом в Америку.
Вначале от нее приходили длинные письма, в которых она обещала взять Эллис к себе, как только устроится. Потом письма стали короче и приходили все реже, и наконец их заменили три поздравительные телеграммы в год — к Рождеству, Пасхе и дню рождения дочери.
Первые два-три года мать исправно присылала небольшую сумму денег, но бабушка не тратила их, а клала на счет внучки в банк. Потом все прекратилось — и переводы, и телеграммы. Мать пропала, как в воду канула. Эллис даже не знала точно, жива она или нет, но ей легче было думать, что мать умерла.
Сначала Эллис плакала и все спрашивала у бабушки, когда же приедет мама. Но время шло, и слезы сменились затаенной обидой. Девочка все больше замыкалась в себе. В школе у нее не появилось близких подруг: она завидовала другим детям, у которых были родители, братья и сестры, собаки и кошки, велосипеды и коньки, каникулы у моря, в общем — нормальное, беззаботное детство.
У Эллис ничего такого не было. Даже на очень скромную жизнь не хватало средств, и бабушка была вынуждена сдавать комнаты и готовить еду для постояльцев. Внучка помогала ей, чем могла, и потому с детских лет умела все, что должна уметь делать любая хозяйка. Но одно дело стало для нее любимым.
В маленьком палисаднике перед домом росли самые разные цветы. Ухаживать за ними бабушка не успевала и поручила это внучке. Поливать, рыхлить, пропалывать, удобрять цветы для Эллис было приятной и необременительной обязанностью, переросшей постепенно в глубокое и сильное увлечение. Она вообще очень любила природу и, когда выдавалась свободная минута, а подчас и вместо выполнения уроков, шла в библиотеку и брала очередной том Брэма, справочники по комнатным цветам и садовым растениям. А книги Даррелла она зачитывала чуть ли не до дыр. Девочка живо представляла себе те места, по которым путешествовал автор, и грустно вздыхала, потому что не надеялась увидеть своими глазами этот волшебный мир.
За все школьные годы она лишь несколько раз уезжала из дому — на экскурсию в Лондон вместе с классом и когда летом ее приглашали одноклассницы провести недельку-другую в поместье их родителей. Эллис каждый раз пыталась отказаться, но бабушка настаивала на этих поездках. Ей хотелось, чтобы внучка немного отдохнула и сменила обстановку. Во время таких коротких, но незабываемых каникул Эллис научилась играть в разные игры, кататься на велосипеде и плавать, вернее — немного держаться на воде. Зато потом ей приходилось возвращаться из атмосферы благополучия в свой дом, полный трудностей и проблем.