Цвет прошлого
Шрифт:
Тусклые солнечные лучи едва пробивались даже сквозь поредевшую листву, наполняя воздух слабым призрачным светом. Внезапно деревья расступились, и Огонек, задрожав, остановился как вкопанный. Вся поляна, от пожухшей травы до верхних ветвей, была окутана странным плетением. Обычно, когда говорят паутина, подразумевают тонкие нити, образующие плотную или не очень сеть. Но зрелище, открывшееся перед нами, лишь отдаленно походило на нее.
Множество толстых, увешанных свисающей бахромой гирлянд цеплялись за ветки, за стволы деревьев, широким пологом ниспадали вниз, переплетались, покачиваясь на ветру. И хотя здесь было несколько Подлинных цветов, но преобладал один — золотой. Золото отливало пурпуром и багрянцем, жутко
Что же за паук сплел такую паутину? И каких же тогда он должен быть размеров? Нет, это невозможно. Мне никогда не встречалось описание подобного творения, ни в одной из книг, ни на одном из уроков. Отчасти оно напоминало охранную паутинку, которая обездвиживает попавшегося нарушителя. Пару раз я сталкивался с ними в особняках, наверное, потому и заметил отдаленное сходство.
Словно десятки тончайших иголочек, вонзились в меня чужие приказы. Замри, подчинись, замри… Вкрадчивый и тихий, но при этом острый и режущий шепот вторгся в тишину. Встряхнувшись, я поспешно отступил, потянул за собой и замершую Фиори. Вроде бы паутинка не могла перемещаться, но на что способно это изменившееся до неузнаваемости творение, не сумел бы предсказать даже Магистр. А если вспомнить, во что, по слухам, в Приграничье превращаются даже самые безобидные творения, то не стоило испытывать судьбу, оставаясь поблизости.
Фиори пришла в себя, только когда золотое сияние скрылось за ветвями деревьев. Сделав большой крюк, мы обогнули опасную поляну. Хотя вокруг быстро темнело, я не рискнул прибавить шаг. И не зря, потому что вскоре сквозь ветки показалось знакомое свечение. Поразительно, но творение было видно лишь почти вплотную, с небольшого расстояния. Стоило попятиться, как оно тут же пропадало. Из–за этого пришлось двигаться еще медленнее, чтобы нечаянно не влететь в золотую бахрому, и обходить все подозрительные места.
Тем временем солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, так что пришла пора подумать о ночлеге. Рыскать по лесной чаще среди непонятных творений, вздрагивая от любого шороха и блеска Подлинных цветов, мог только сумасшедший. А я, хоть и забрел в Приграничье, себя таковым не считал. Правда, останавливаться рядом с золотыми паутинами мне тоже не хотелось. Неизвестно на что они способны, поэтому лучше отойти от них подальше. Но и посреди чистого поля не заночуешь.
Наконец, выбрав место на пригорке, огражденное упавшими деревьями, я дал знак Фиори спускаться и осмотрелся вокруг. Бурелом надежно защищал нас с двух сторон, с третьей крутой — склон. Расседлав коня, первым делом я принялся за создание сторожевого творения. На этот пришлось его растянуть не только вокруг площадки, но и над ней. Если к нам пожалует гость, незамеченным ему не пробраться. После тяжелого дня работа с цветами отняла у меня последние силы, ведь каждую нить нужно было тщательно настроить, каждый узел крепко–накрепко затянуть.
Опустившись с довольным вздохом на траву, я бросил взгляд на девочку и заскрипел зубами от досады. Даже с головой закутавшись в плащ, Фиори все равно дрожала от холода, зябко пряча ладошки в рукавах. С заходом солнца стало еще холоднее, так что без огня нам не обойтись. А разжечь костер означает привлечь к месту нашего ночлега всех окрестных созданий и творений, какие здесь только есть. Я прямо–таки чувствовал, как они оживятся, кто, ощутив тепло и свет огня, кто, учуяв запах дыма, а кто, заметив всполохи красного, поднимающиеся над кострищем. Но выбора не было!
Отходить в глубину ночного леса, в поисках сушняка, в мои планы не входило. Там скорее найдут меня. Пришлось вновь обратиться к Подлинным цветам, благо вокруг их хватало. К хорошему куску соломенного добавилась небольшая крошечка красного. Жар огня
Да, ночью дым незаметен, зато яркий огонь Зоркий различит сразу же. И редеющие кроны нас не защитят. Значит, придется смириться с тем, что к завтрашнему утру охотники будут точно знать, где мы находимся. Несколько Мастеров могут, меняясь, спокойно держать достаточно большой и крепкий купол защиты, а потому двигаются они быстрее, чем мы. Остается надеяться на удачу и на то, что сегодняшней ночью в небе не будет ни одного Зоркого.
При виде пламени девочка оживилась. Не дожидаясь, пока костер разгорится как следует, Фиори торопливо придвинулась к нему. Почувствовав тепло, выбрался из–под плаща и Ловкий, смирно сидевший там все это время. На всякий случай, я еще раз проверил сторожевой купол и лишь тогда позволил себе успокоиться и предаться размышлениям. Что бы нас ни ожидало завтра, сейчас мы были в безопасности. Относительной, разумеется.
Загадки, которые нам встретились сегодня, гильдии не смогли разгадать за много лет. Будто само Многоцветье здесь сошло с ума, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, порождая причудливые создания и творения. И все же эти чудеса волновали меня меньше, чем загадка, сидящая напротив. Каким образом синяя гильдия сделала из Фиори Мастера всех цветов? Испокон веков считалось, что количество доступных Радужному Подлинных цветов увеличить невозможно. Сколько есть, столько есть, ничего не поделаешь. И тем ценнее становилось подобное знание. По сути, оно могло сделать своего хозяина властителем всего мира. От одной мысли о непобедимом войске, состоящем из Мастеров всех цветов, становилось страшно. Найдется ли сила, способная их остановить? Сомневаюсь…
Мне много о чем хотелось расспросить Фиори. О том, чего именно добивались от нее синие. Как у них получилось наделить ее такой властью над цветами. Но я слишком хорошо помнил, какой ужас у нее вызывает любая мысль о синей гильдии. Нет, сейчас не время для такого разговора. Тут мое внимание привлек маленький Ловкий, беззаботно лежащий на коленях у гладящей его девочки.
— Послушай, — обратился я к Фиори, — ты сказала, что говорила со зверьком. Что ты тогда имела в виду?
— Мне показалось, что он и с тобой говорил, — удивилась девочка.
— Возможно, но я почти ничего не разобрал. Если точнее, то вообще ничего не понял.
— На самом деле, это вышло у меня само по себе. Я просто посмотрела ему в глаза и вдруг услышала, нет, увидела, не важно! В общем, поняла, что он хочет сказать. Словно почувствовала, как ему одиноко и страшно. Как ему хочется, чтобы о нем позаботились. Айрид, ты ведь не прогонишь его? — неуверенно добавила она, жалобно посмотрев на меня.
— Нет, конечно, — покачал я головой.
Пожалуй, еще днем у меня было другое мнение, но сейчас, глядя, как радуется девочка, возясь со зверьком, оно переменилось. К тому же, Ловкий уже показал себя, как неплохой следопыт. Опасность в бору он почувствовал одновременно с Фиори, хотя и проморгал позолоченные поляны. Впрочем, их проглядели мы все.
— Если он тебе так нравится, пусть остается, — продолжил я. — Только следи за ним, чтобы не попал в ловушку, и не отпускай далеко от себя.
На ужин у нас были все те же сушеные фрукты, остатки сыра и вяленое мясо. И хлеб, разумеется. Несколько кусочков пришлось уделить и созданию, правда, много зверьку не потребовалось. Мало–помалу пламя, порожденное Подлинными цветами, просушило ветки, и те загорелись, как следует. А учитывая, что деревья пусть и немного, но все–таки защищали нас от пронизывающих порывов ветра, возле костра быстро потеплело. Настолько, что даже кутавшаяся в плащ Фиори сдвинула его на плечи.