Цвет ночи

Грин Алла

Мы замерли у огня. Над нашими головами на шторе болтался Кинли. Казалось, что он дремал.

— Мы подружились лишь через… очень продолжительное время, когда родились все мои братья и сёстры, и когда матери понадобилась помощь. Морана оказалась о очень нехорошей ситуации, можно сказать, в заточении, и понадобились невероятные силы, чтобы её вызволить. Ян очень удивился, когда я вызвался сотрудничать с ними, словно забывая, что Морана и моя мать тоже. Но в той переделке мы тем не менее узнали, чего оба стоим, и начали общаться, в первый раз осознав, что мы семья. И

с тех пор мы сохранили хорошие отношения.

Я мысленно проиграла имя — Морана. Сама богиня смерти. Ранее я уже слышала его, в фольклорных песнях и сказках.

— Я вот что скажу: с тех пор много воды утекло. И отношения в их семье разладились. У Яна много претензий к отцу и к матери, к слову, справедливых, и Ян не любит, когда его отождествляют с ними. Он попытался напугать тебя, но не всё, что он думает о самом себе, на самом деле является таким ужасным.

Мне хотелось верить, что Гай прав. Что Ян слишком строго себя судит. И что наша близость с Яном не исчезнет, разбившись от удара о заблуждения и недопонимание.

— Значит, ваша мать Богиня… смерти? — поинтересовалась я.

Гай утвердительно кивнул.

— Что ж, — протянула я, пытаясь уложить в голове неукладываемое, — кажется, Константин больше всех на неё похож?

Рыжеволосый мужчина рассмеялся.

— Нет, это не так. Мама очень красивая. Не то, что мой брат с этими его рогами и отваливающимися кусками плоти. — Он усмехнулся. — Кстати, братья и сёстры — они все в меньшей степени на неё похожи. Все они унаследовали драконью форму отца, и никто не унаследовал её способностей, кроме Яна. Ну, и меня.

Я протянула руки к камину и подставила ладони согревающему огню.

— Разве Морана не дракон?

— Нет, — послышалось от Гая.

Это объясняло то, почему Гай имеет медвежью форму, доставшуюся ему от Велеса. В Гае не было ни капли драконьей крови.

— Значит, Ян и остальные — полудраконы?

— Полудраконы рождаются от существ нави и смертных. А также от их потомков. Так что Ян и остальные считаются драконами.

Полудраконом была Роксолана… Я снова с грустью вспомнила её.

Подняв полные любопытства глаза на сына изгнанного бога, я спросила:

— А какие именно способности вы с Яном унаследовали от матери? Что ты имел в виду?

Гай повернул голову в сторону террасы, рядом с нами, на которую вышла компания цмоков.

— Что ты знаешь о богине смерти? — спросил он.

— Ну, — задумалась я, — очевидно, что она переправляет души умерших из яви в навь.

Вероятно, именно она забрала души моих погибших родных и перевела через Калинов мост, определив им места в деревянных гробах на рубеже.

— А ещё… повелевает тьмой, раз она спасла от расщепления Константина, — предположила я.

— Нет, — покачал головой Гай, — тьмой никто не может повелевать помнишь? Ни Троян — её первое создание, ни Морана. Мы до сих пор понятия не имеем, как мама его спасла. А кроме того, что мать проводит души в мир мёртвых, ещё она и управляет временем, способна находиться сразу в двух мирах, повелительница снов и сознания. Мы получили с Яном последнюю часть.

Звук

тонкого невидимого колокольчика раздался в моей голове, словно предупреждающий меня о чём-то. Повелительница снов и сознания. Повелительница снов?

— Да, точно, — произнесла я, барахтаясь в задумчивости. — Вы с Яном успокоили Хороса, проникнув в его мысли, я помню.

В голову ко мне полезли образы Валентины и Константина. Когда-то я ловила себя на предположении, что это Константин мог пробраться в мои сны, чтобы запутать меня. Но, оказывается, он не имел подобной способности. А что если он всё же как-то унаследовал её или со временем развил и никому этого не сказал?

На одном дыхании я произнесла:

— Гай, если бы кто-то внушал мне какие-то сны, я бы почувствовала?

На его лице загорелась пытливость.

— Ты бы не поняла этого. А что?

— Ничего, — шепнула я. — Просто меня мучают кошмары с тех пор, как я здесь появилась.

— Это не удивительно. Ведь ты человек, оказавшийся в нави, — невозмутимо пожал плечами он.

Но я не сказала Гаю всей правды. Не сказала, что мои кошмары имеют свойство оказываться правдой. Не сказала, что каким-то образом через свои сны вижу прошлое и настоящую реальность.

— Ты точно уверен, что ни у Валентины, ни у Константина нет такого дара?

Гай с оценкой подозрительности осмотрел меня с головы до пят.

— Никто кроме нас с Яном не смог бы внушить тебе никаких сновидений. А мы бы не стали. Я могу помочь тебе со спокойным сном.

— Нет, спасибо.

В тот самый момент, как я это произнесла, в зале послышался неожиданный шум — оконные рамы вдруг распахнуло от порыва сильного ветра. Стекло рядом с роялем напрочь выбило, и мелкие осколки разлетелись по паркету, настигнув моих ног, впустив в зал ночь.

Не помню, как пригнулась, но сильные руки Гая подхватили меня и встряхнули, вынудив выпрямиться. Нарастающий гул доносился с улицы, наполняя столовую зимним пронизывающим холодом, заставляющий меня озираться по сторонам, и в удивлении обнаружить, что никто из гостей не обращает на происходящее никакого внимания. Однако, не только я одна слышала треск и рокот, потому что Гай взял меня за руку и силком потащил на террасу, навстречу эпицентру странной бури.

Когда я оказалась на балконе, под открытым звёздным небом, ткань моего тонкого белого платья трепал ветер, почти срывая с меня одежду. Он бил в лицо сильным напором, не давая сделать вдох, запутывая мои волосы, вздымая их вверх и в стороны, застилая ими мои глаза, закрывая обзор.

Несмотря на это, рука Гая упорно тащила меня к перилам, проводя вглубь стихии, которая разворачивалась впереди. Над лесом ветер закручивался в вихрь, ломая верхушки деревьев, вздымая ветви и листья, создавая метель, подхватывая снег с земли. Самый настоящий смерч двигался в сторону замка, в глубине которого сверкали синие молнии. С моих губ сорвался испуганный крик, но он не помог убедить Гая отпустить меня и позволить укрыться за крепкими стенами. Гай силой удерживал меня. Он что-то кричал мне, но я не могла услышать, что именно.