Цвет ночи
Шрифт:
— Например, что?
— Ну, например, что тебе в жизни пришлось нелегко. Ты даже и года не проучилась в колледже, где изучала садоводство.
— Я была вынуждена вернуться домой. Отец уже не мог управляться один, — начала оправдываться Мэндж.
— И ты как хорошая девочка понеслась домой по первому зову?
— А если бы у твоего отца случился сердечный приступ, ты бы оставил его одного?
— Мой отец в состоянии заботиться о себе сам, — жестко парировал Джеймс.
— А мой не мог! Ему нужна была помощь в работе,
— Хорошо, но почему потребовалась именно ты? Почему твой братец не помог ему?
— Гарри был очень молод.
— Сейчас он уже не так молод. Но я слыхал, что он уехал в Америку и оставил тебя с твоими проблемами одну.
Мэндж попробовала объяснить все по-своему.
— Гарри учился в университете, когда умер отец. — Она стала нервно крутить колечко на пальце. — Было бы глупо не дать ему возможности завершить образование. Я ведь работала с отцом, была в курсе всех дел. А что Гарри? Он не был еще готов к самостоятельной деятельности после окончания университета. Ему хотелось попутешествовать, и не было никаких причин менять его планы. Мне показалось гораздо разумнее самой продолжать заниматься делами фирмы.
— Ты всегда оправдывала Гарри. — Джеймс покачал головой. — Это единственный человек, по отношению к которому ты никогда не была разумной.
Мэндж подумала, что и к Джеймсу она относилась точно так же, но не могла сейчас сказать ему это.
— Ты всегда не любил моего брата, — заметила она.
— Мне не нравилось, как ты добровольно прислуживала ему. Всегда спешила домой, чтобы приготовить ему еду, подать обед, постирать рубашки, вытереть нос и даже почистить туфли.
— Он же был ребенком!
— Ничего себе ребеночек! В таком возрасте человек в состоянии заботиться о себе сам.
Мэндж вздохнула. Это был их давний спор. Джеймс никогда не понимал ее близких отношений с отцом, не одобрял заботы о брате, которому она старалась заменить мать. Когда мама умерла, Гарри едва начал ходить.
Джеймс решил больше не ворошить прошлое.
— Значит, Гарри теперь в Южной Америке, а ты занимаешься бизнесом в Грэнтоне.
— Значит, так, — холодно подтвердила Мэндж.
Джеймс внимательно посмотрел на нее.
— Тебя всегда тянуло к садоводству, к растениям. Не могу тебя представить на ремонтных работах в доме. Тебе ли возиться с электросваркой или сантехникой?
— Мы привлекаем квалифицированных рабочих. Я же занимаюсь бумагами и стараюсь найти заказы для всех нас.
— Но все-таки это ведь не совсем то, чем бы ты хотела заниматься? Не так ли?
Мэндж вспомнила свои мечты: окончить курс садоводства и стать дизайнером по озеленению. Господи, как это далеко от того, что она делала сейчас.
— Да, ты прав, — согласилась она.
— А для чего тогда тратить время на нелюбимую работу? — удивился Джеймс. — Твой отец умер. Ты сделала для него все, что могла. Тебе ничто не мешает продать фирму и заняться
— Это не так легко, — вздохнула Мэндж.
Сквозь бесконечные потоки дождя она едва различала сад, деревья. Да еще и стемнело. Но ей не было нужды всматриваться. Она и с закрытыми глазами могла вспомнить каждое дерево, каждый куст.
— Я не могу оставить Бэсси и других сотрудников без работы только из-за того, что мне все осточертело, — попыталась объяснить Мэндж.
— Оправдываешься, что ли? — ухмыльнулся Джеймс. — Согласись, тебе хочется все оставить по-старому, ничего не менять в жизни.
— Неправда, — почти крикнула Мэндж, на минуту потеряв контроль над собой.
— Да? Ну тогда возьми управляющего и не продавай фирму.
— Ты считаешь, я не думала об этом? Тебе легко сидеть здесь и указывать, что делать. Но не все такие безответственные, как ты. Дело в том, что я не могу никому платить за мою работу. Да и все обстоит таким образом, что если нам не повезет и мы не получим контракт, мне нечего будет продать. Фирма лопнет.
— А какой-нибудь шанс есть? — спросил Джеймс. В его голосе не слышалось большой заинтересованности. Конечно, это же не его фирма.
— Вероятность есть, — сказала Мэндж. — Я послала свои предложения по реставрации усадьбы Грэнтон.
— Что? Не той ли гадкой компании, которая собирается уничтожить розовый сад?
Мэндж разозлилась: он еще и шутит. Ему хорошо издеваться!
— У меня небольшой выбор, дорогой. Сейчас мы выполняем кое-какие мелкие работы. Но потом мне будет нечем занять рабочих. Я в ужасе от того, что придется трогать Грэнтон, но это все-таки даст достаточный объем работ, и я хоть на время перестану беспокоиться из-за денег.
Теперь Джеймс слушал ее внимательно.
— Значит, ты собираешься навсегда застрять здесь, в Грэнтоне? Когда-то у тебя была возможность уехать, помнишь?
Мэндж вспомнила, как давно Джеймс говорил ей: «Давай уедем. В Лондон, в Америку, куда хочешь. Мир огромен, малышка. Мы вместе увидим многое». Она помолчала, стараясь отогнать тяжелые мысли.
— Я не думаю, что, отказавшись, совершила фатальную ошибку, — наконец сказала она.
— Ты так считаешь?
— Да.
И тут она вспомнила, как по ночам в одиночестве представляла, куда они с Джеймсом могли вместе поехать, если бы она не отвергла его предложение.
— Ну, если ты счастлива и так, тогда другое дело, — нарушил молчание Джеймс.
— Вполне счастлива, — поспешила заверить Мэндж.
— Серьезно?
— Да.
— Именно счастлива?
Мэндж процедила сквозь зубы:
— Да, я же сказала.
Гроза пошла на убыль. Они поехали по дороге в деревню. Наверное, Джеймсу хотелось услышать, что она все это время страдала. Ну нет, она не доставит ему такого удовольствия!
— У меня все замечательно, дорогой. И я действительно счастлива.