Цвет ночи
Шрифт:
Все, подумала Мэндж.
— Ничего, — сказала она, и словно ком встал в горле.
— Ну вот, началось! То ты так целуешь меня на прощание, словно и отпускать не хочешь, то ведешь себя так, будто мы чужие. Почему ты притворяешься, что та ночь для тебя ничего не значит?
— Я не притворяюсь, — на удивление твердым голосом сказала Мэндж.
Она не могла спросить его о планах по «Грэнтону». Да и зачем? Она все узнала от Энни, что же еще?
— Зачем ты спала со мной? — рассердился Джеймс. — Не надо было со мной целоваться и заниматься любовью.
—
Мэндж сама не ожидала от себя подобных слов. Это было уже слишком.
На том конце провода долгое, опасное молчание. Потом как пощечина:
— Да как ты смеешь! После всего... Ты прекрасно знаешь, что деньги не имели никакого отношения к тому, что было между нами.
— А для меня имели! — заносчиво перебила Мэндж.
Пути назад нет. Ей надо убедить Джеймса, что она никогда не любила его.
— Ты все твердила, что изменилась. Но только теперь я осознал, насколько, — презрительно сказал он.
Мэндж побледнела, и ей стало не по себе. В его голосе слышалась такая горечь! Но неужели она будет сейчас ему доказывать, что это не так?
— Значит, наконец понял, — сказала она.
— Удивляюсь, что ты не попросила денег до моего отъезда. Я бы велел Кену послать тебе чек. Или такие, как ты, предпочитают наличные?
— Чек сойдет.
— Скажи-ка, а с Дика ты брала деньги за пользование твоим телом? Ставки были те же, или мне предоставляется скидка как старому клиенту?
Мэндж вся сжалась, как от удара. Но она сама все это начала — надо испить чашу до дна.
— Дик никогда не покупает женщин. Любая будет рада связать жизнь с таким добрым и замечательным человеком.
— Значит, ты соврала мне? Ты же сказала, что не собираешься за него замуж? Какой же я наивный! — Джеймс даже рассмеялся. — Ты все наврала.
— Я действительно отказала ему, а теперь передумала, — говорила Мэндж как в кошмаре. — Я предпочитаю его надежность, честность и доброту.
— И теперь ты собираешься вырвать его из когтей Энни?
— Если он захочет вернуться.
— А тебе не кажется, что такому насквозь положительному Дику нужна и девушка под стать? — спросил ядовито Джеймс. — Ему больше подходит Энни, чем такая бесстыдная и бессердечная, как ты. И тебе ни до кого нет дела, кроме себя. Ты не ценишь никого и ничего. И останешься одна.
Мэндж изо всех сил сдерживала рыдания. Дикая боль сковала сердце.
— Вокруг меня много людей, которые мне не безразличны. — Она замолчала, вспоминая всех, чтобы придать себе уверенность. — Мне безразличен только ты.
Это была бессовестная ложь. Не надо было ей говорить этого. Но Мэндж никогда не могла остановиться вовремя.
— Понятно, — ледяным тоном сказал Джеймс. — В таком случае нам не о чем больше говорить?
— Нет.
И Мэндж повесила трубку. Слезы текли про ее щекам, и сердце разрывалось на части. В глубине души она чувствовала, что сотворила непоправимое.
Последующие две недели были сплошным кошмаром. Мэндж отчаянно пыталась справиться
Но внутреннее состояние очень скоро сказалось на внешности Мэндж: она похудела, осунулась, в ее потухшем взгляде было даже что-то болезненное. Каково ей было вести себя нормально, когда внутри все надломилось от воспоминаний о любви Джеймса и осознания его предательства.
В течение дня Мэндж работала, не покладая рук. Она сидела в кабинете, стараясь загрузить себя делами. Но ночи проходили ужасно. Она лежала в кровати без сна и гнала от себя тяжкие мысли о контракте, о последних надеждах. И странно, уже не злилась, потому что ее переполняли воспоминания о сладостных ощущениях той ночи. Мэндж каждой клеточкой чувствовала крепкое тело Джеймса, словно была в его объятиях, каждый поцелуй, каждое прикосновение обжигали ее и наполняли радостью.
А потом она возвращалась к жестокой реальности.
Джеймс, как и обещал, прислал чек. Деньги поступили с его личного счета, и на бланке было написано его рукой: «За оказанные услуги». Мэндж криво усмехнулась и медленно разорвала чек на маленькие кусочки.
На следующий день пришло письмо от Гарри. Мэндж подозревала, что ее ожидает нечто серьезное, раз брат удосужился написать письмо, а не обычную открытку. Но она только обрадовалась, что хоть что-нибудь отвлечет ее от мыслей о Джеймсе, и готова была к любым неожиданностям.
Она взяла письмо с собой на работу. Гарри приготовил настоящий удар. Мэндж прочла письмо три раза, не веря своим глазам, и в отчаянии уронила голову на руки. Вошла Рози с пачкой бумаг.
— Господи, что случилось? — Она обняла Мэндж за плечи. — Джеймс?
Мэндж отрицательно покачала головой. Она выпрямилась и показала письмо.
— Нет. Мелисса беременна, и перспектива стать отцом наконец разбудила в Гарри чувство ответственности. Он решил остаться в Аргентине и открыть там свое дело. Он собирается продать свою половину капитала фирмы, и эти деньги использовать для начала бизнеса. И вот об этом-то, самом важном, он написал в постскриптуме. Это очень в духе моего брата.
— А вы можете отослать ему эту сумму, не разделяя капитала? — спросила Рози, стараясь что-то придумать.
— Никак. Я уже думала об этом. Даже если я продам свой дом, этого не хватит на то, чтобы возместить Гарри его половину. А если мы потеряем капитал, все пропало. Это конец.
Рози забеспокоилась.
— А нельзя попросить Гарри подождать? Сказать, что это сейчас невозможно.
— Это его наследство, — мрачно ответила Мэндж. — Я не имею права отказывать, а кроме того, деньги нужны ему именно сейчас, если он хочет устроить все дела до рождения ребенка.