Цвет неба
Шрифт:
Чувствую?..
Я вздрогнула от этого прикосновения, села.
Рядом сидела девушка. Лицо, волосы… то, что я вижу каждый день в отражении зеркала. Моя точная копия. До мельчайших черт. Но было одно отличие. Синие, как глубокое озеро, глаза, полные пронзительной грусти.
Не мои.
Она неожиданно обняла меня.
— Не бойся.
Ее голос был подобен шелесту сухой листвы. Бесцветный, мертвый голос. Пробирающий до глубины души скрытым в нем безликим ужасом. Хоть ранее не
Копия чуть улыбнулась уголками губ. Большим пальцем вытерла с моей щеки остатки слез.
— Что же ты хочешь… Жизнь?.. Забвение?..
Она лизнула палец и исчезла. Мгновенно растворилась во тьме.
Из пола выплыли шершавые, блекло-серые каменные плиты.
Я чувствовала их шероховатость.
Почему?..
Выросли стены, образовался коридор, которому не видно было конца. И двери. Бесчисленное множество черных дверей — близнецов.
Я встала и толкнула ближнюю. Не знаю зачем я это сделала.
Та не поддалась. Перешла в противоположной. Потом еще… еще… Переходила к третьей, пятой, седьмой… Я потеряла счет этим дверям.
Бездумно подходила и толкала.
… Сколько я уже прошла?
— Они закрыты. Все до единой. И ты это знаешь. — В двух шагах материализовалась копия. — Так почему ты пытаешься их открыть?
Я подошла к очередной двери. Провела по ее дереву. Почувствовала каждую шероховатость, наслаждаясь прикосновением.
Я чувствую…
— Они закрыты, да. Но почему я должна это знать?
Собственный голос был не лучше ее. Так же глух и безжизнен.
Она не ответила. Лишь смотрела на меня.
— Мне наверно все равно, что они закрыты… — пробормотала я, проходя мимо нее к следующей двери. — Я буду дальше подходить и толкать их. Не знаю, для чего и почему…
Закрыта.
— Может потому, что это единственное, что я могу делать. А может, чтобы не сойти с ума.
Но я не сказала то, что больше всего было близко к правде. Я бездумно совершала одни и те же действия, чтобы успокоится и отгородится от всего.
От собственных мыслей.
Вновь и вновь она оказывалась впереди, сколько бы раз я ее не проходила.
Эти синие глаза… Мне показалось или она теперь смотрела по-другому?
Смотрела с выражением человека, наблюдающего за бестолковым копошением муравьев под ногами.
С презрением и чувством собственного превосходства.
Но, отвернувшись и посмотрев снова, опять увидела грусть и сочувствие.
— Совершая эти действия, ты хочешь заглушить боль, терзающую тебя. — Прозвучало не как вопрос, как утверждение.
— Боль? — Я остановилась.
— Да, боль. От потери всего привычного.
Копия на мгновение исчезла и вновь появилась в паре сантиметрах.
— Это нормально.
А я… Я могу помочь тебе.
Она нежно провела по моей щеке.
— Бедное дитя… Не нужно страдать от чего-то теперь уже не существенного.
Ее рука скользнула к затылку и притянула голову к своему плечу.
Такие мягкие волосы… пахнут сухой осенней листвой.
— Ты мучила себя, решая, что лучше: жить или исчезнуть, — тихий шепот щекотнул ухо.
Не смотря на необычайный холод ее тела, мне было так хорошо. Спокойно.
Как в теперь таком далеком детстве в объятиях бабушки.
— Хоть желание жить было так сильно, но кратко, покой забвения манил сильнее и дольше. Потому что ты думаешь, что жизнь — это одно очень большое разочарование, затянувшееся слишком долго. Невыносимо.
Обиды. Страхи. Боль. Смерть. Разрушение без возможности созидания. Эти чувства были спутниками твоей жизни. Почему бы не избавится, наконец, о них?
Смерть, хоть и слово звучит страшно, добрее и милосерднее, чем жизнь. Она дарит свободу. От тяжких оков, что создала жестокая жизнь. От воспоминаний. Ты же хочешь этого?
Что я могу ответить… Она права.
Целиком и полностью.
Глаза защипало. Слезы катились по щекам, теряясь в ее чудесных волосах.
— Шшш… — шептала она, гладя меня по голове, — Все хорошо. Теперь все будет хорошо. Я помогу тебе избавится от боли, дитя… Помогу исчезнуть. Как ты и хотела, навсегда и без остатка. Ты так хотела этого…
Но я была слишком слабой для принятия окончательного решения… Да, так лучше.
— Только ты должна мне помочь.
Она отстранилась и обхватила ладонями мое лицо.
Синие глаза были так близко…
Бездонная пропасть.
Стоило всмотреться в них, и она начала поглощать меня…
— Ты должна добровольно отказаться от всего, что было в твоей жизни. Забыть. Всех и вся, — доносилось как сквозь толщу воды.
"Забыть все…" — шептал голос внутри.
Такое ощущение, словно я нырнула в синее озеро. И тонула.
Не видно дна, но и если повернуться, то не видно и намека на поверхность.
Сплошная синева.
Забыть все…
А разве есть что забывать?
…
Лишь синева. Вокруг меня… проникает внутрь…
…
Перед глазами мелькали неясные образы, контуры. Чего-то смутно знакомого.
Образы…
И один из них на десятую долю мгновения застыл. И исчез, как другие. Но мне хватило этого мгновения, чтобы вспомнить.
Лицо человека, нет, она была выше их. Хранителя. Которая так искренне любила меня.