Цвет крови

В последний раз, когда я работал, то нашел по поручению отца шестнадцатилетнюю девочку. Она рассказала мне, что он с ней творил, и я позволил ей оставаться в розыске. В деле до этого я добыл для мужа доказательства неверности его жены. В ту же ночь он забил ее до смерти, затем повесился сам в супружеской спальне. Теперь я звонил человеку, которого к вечеру объявят главным подозреваемым в двух убийствах. Возможно, однажды мне попадется клиент получше классом. Когда-нибудь. Но не сегодня.

Солнце конца октября низко висело в сером утреннем небе, едва проглядывая серебром сквозь туман, нагнанный ветром с юга Сифилда. Не доезжая залива Бельвью, я резко повернул направо на узкую покатую дорожку и остановился у каменного дома, построенного в викторианском стиле, с бронзовой табличкой на стене: «Шейн Говард, стоматолог». Я открыл низкую калитку и прошел по мощеной дорожке, по сторонам которой росли рябины, чьи кроваво-оранжевые ягоды светились сквозь туман. Вороны на крыше били крыльями и стонали низкими голосами чахоточных больных. У тяжелой зеленой входной двери я оглянулся назад и вдохнул влажный воздух, пропитанный солью и запахом гниющих листьев. Этот глоток воздуха оказался для меня самым чистым вплоть до окончания дела.

Холл слабо освещался запыленной люстрой, в ней горели только две лампочки. По стенам развешаны фотографии игровых моментов регби, где фигурировали игроки в зеленой ирландской форме. У регистраторши оказались белые как снег волосы, полуночные синие глаза и обручальное кольцо с красными камнями, заставившее вспомнить о крабовой клешне. Я дал ей визитку с моим именем и указанием, чем зарабатываю на жизнь, и ее глаза расширились от волнения. Она сжала губы, с мрачным видом кивнула и взялась за телефонную трубку.

— Все в порядке, Анита. Я займусь мистером Лоу.

Говорил распухший мужчина лет сорока пяти, закованный в темно-серый костюм-тройку, обтягивавший его, как кожа быка, да к тому же выпирающий в разных местах. Крупная челюсть выдавалась, волна темных седых волос зачесана назад с блестящего жиром лба, на лице задержалось покровительственное выражение, в нем скука и самодовольство боролись за преобладание. Он склонил голову набок и изобразил узнавание. Это выражение на мгновение сделало его похожим на гигантского азиатского младенца. Я опустил глаза и заметил, что его ноги, как у большинства толстых и самодовольных людей, были маленькими.

— Я Деннис Финнеган, мистер Лоу. Юрист мистера Говарда. Могу я попросить вас уделить мне пять минут вашего времени. — Голос его звучал как масляное урчание дорогой машины.

— Мистер Говард разговаривал со мной лично, — сказал я. — Он ничего не говорил о юристе.

Финнеган

снова проделал со своей физиономией эту азиатскую штуку, но на сей раз в сопровождении обильного мигания и вздохов, как будто в знак признания своеволия, безмерно наделявшего его клиента.

Я поднял руку ладонью вперед и кивнул. Финнеган сделал поворот, кивнул мне огромной головой и начал подниматься по лестнице, обнаружившейся в конце холла. Через стеклянную дверь я увидел трех пациентов, в ожидании приема сидевших вокруг стола красного дерева и листавших журналы. Я последовал за Финнеганом в небольшую темную гостиную. С потолка на шнуре свисала голая лампочка в паутине. Гостиная была заставлена стопками файлов и ящиками от фармакологов, предлагавших свои лекарства, громоздившиеся у желтых стен. Вокруг низкого стола стояли потертые диван и два кресла. Финнеган уселся на диван, я опустился в одно из скрипучих кресел. Эта старая мебель, казалось, развалится под вами, если вы пошевелитесь.

— Полагаю, мой клиент рассказал вам все, — начал Финнеган и стал ждать моего ответа. Я же ждал, когда он продолжит. Некоторое время мы просидели молча. Финнеган скрестил ноги. Носки у него были ярко-красного цвета и шелковые, а маленькие, отменно начищенные, но довольно грубые башмаки поблескивали в желтом свете. Он выжидающе поднял брови, как будто это был лишь вопрос времени и я обязательно скажу ему то, что он хочет знать. Я встал и направился к двери.

— Мистер Лоу, как я понял, мы хотели поговорить, — промолвил он, немного повысив голос.

— Я тоже так думал. Но вы же молчите.

Я открыл дверь. Финнеган на удивление быстро вскочил и замахал на меня руками. Его пухлые ручки по цвету подходили к носкам.

— Пожалуйста, сядьте, мистер Лоу, — потребовал он. — Уверяю, я не отниму у вас много времени.

Я закрыл дверь, но остался стоять. Финнеган прошел через комнату, протянул мне визитку, затем вернулся к своему креслу и печально кивнул, словно признаваясь в неправильно выбранной тактике.

— Мистер Говард сегодня не просил меня выступить посредником между им и вами.

— Кроме шуток. Готов поспорить, он также не сказал вам, зачем ему мое присутствие. Раз он не сказал, я тоже не собираюсь.

Финнеган пожевал губами, поднял очи — если не к небу, то по крайней мере к грязной желтой лампочке над его головой и сложил вместе указательные пальцы; после такого рода медитации, а может, молчаливой молитвы, он громко выдохнул через нос и заговорил:

— Мать моего клиента недавно преставилась. Она оставила большую недвижимость на нескольких акрах земли, примыкающей к Медицинскому центру Говарда. Эта собственность и окружающая ее земля в настоящий момент служат причиной разногласий между мистером Говардом и его женой.

— И между женой вашего клиента и вашей женой. Вы ведь женаты на сестре Шейна Говарда Сандре, не так ли?

Финнеган медленно и задумчиво кивнул, причем глаза его сразу исчезли в складках пухлых щек.

— Вы неплохо подготовились, мистер Лоу.

— Это Дублин, мистер Финнеган. Я просто держу глаза и уши открытыми.

— Совершенно верно, я зять мистера Говарда, но у меня нет никаких интересов — в смысле выгоды — относительно владений его матери: недвижимость и земля завещаны исключительно мистеру Говарду. Его сестра даже не упомянута в завещании.