Cвадебный вальс
Шрифт:
Дороти выпрямилась. Все ее веселье как рукой сняло. Разве не о такой невестке мечтает Бетти? У Магдалены нет ни одного недостатка. То, что с ней не о чем говорить, можно посчитать скорее достоинством. Подходящая невеста для Уэйда Вельмонта. Если Уэйд женится на Магдалене, то она, как ее родственница, будет всегда иметь доступ в их дом. И рано или поздно Уэйд падет к ее ногам. Рядом с пресной Магдаленой она будет очень выгодно смотреться… И повод для знакомства искать не нужно – завтра вечеринка по случаю дня рождения Уэйда…
– Скажи, ты привезла с собой вечерние платья? – спросила Дороти.
Мэгги
– Ничего страшного. Что-нибудь подберем. – Дороти уже напрочь забыла о том, что хотела запереть кузину дома и никуда не выпускать. – Завтра вечером мы с тобой идем в гости. Праздновать тридцатилетие одного из самых богатых мужчин Америки. И одного из самых красивых.
По тону Дороти Мэгги безошибочно поняла, какое место этот мужчина занимает в сердце ее мнимой родственницы. Однако Магдалена Роквуд подобной проницательностью не обладала, поэтому бесхитростно обрадовалась празднику.
– Кстати, именинник не женат, – продолжила Дороти с лукавой улыбкой. – И я хочу, чтобы ты произвела на него впечатление.
Мэгги смутилась, на этот раз совершенно искренне. Кажется, ее смелые фантазии начинают сбываться. Ночью, лежа в постели и подводя итоги сегодняшнего дня, Мэгги пришла к выводу, что имеете полное право собой гордиться. Она не только успешно сыграла роль Магдалены Роквуд, но и заставила Дороти изменить свое отношение к ней. Ведь вначале Дороти была настроена очень недоброжелательно, но скромность и застенчивость Магдалены победили ее враждебность.
Пожалуй, на самом деле идеальной быть очень хорошо, подумала Мэгги, засыпая. Но очень скучно…
4
Миссис Вельмонт влетела в спальню Уэйда, когда он прилаживал бабочку – последний, завершающий штрих его парадного смокинга. Сама она была полностью готова. На ней было блестящее ярко-синее платье, а в огненно-рыжих волосах сияла бриллиантовая диадема. Бетти смотрелась ослепительно в прямом и переносном смысле этого слова.
– Уэйд, у меня потрясающая новость! – выпалила она с порога, но, увидев сына в смокинге, на секунду забыла обо всем на свете. – Ох, какой же ты красивый…
Уэйд улыбнулся. Приятно быть совершенством если не в собственных глазах, то хотя бы в глазах матери.
– Ты тоже отлично выглядишь, мам, – сказал он. – Синий тебе к лицу.
– А ты думал, в кого ты такой красавец? – подбоченилась миссис Вельмонт.
Уэйд рассмеялся.
– Не заговаривай мне зубы! – спохватилась Бетти. – Мне только что звонила Дороти Гленнарван…
– Неужели ее не будет на вечеринке? Вот радость.
– Не перебивай меня! – рассердилась миссис Вельмонт. – Конечно, Дороти будет. Она спрашивала разрешения привести с собой кузину, которая совсем недавно приехала из Англии.
– О господи, – вздохнул Уэйд, прекрасно зная, что последует за этими словами.
– Я как следует расспросила Дороти об этой девушке, прежде чем разрешить, – продолжала Бетти с воодушевлением. – Не волнуйся, я была очень осторожна, и Дороти ни о чем не догадалась!
– Сомневаюсь, – усмехнулся Уэйд. – Не
– Уэйд! – с укором воскликнула миссис Вельмонт. – Что за выражения!
Но долго сердиться она не могла, тем более что она буквально лопалась от желания поделиться с сыном потрясающей информацией.
– Эта девушка, кузина Дороти, – графиня, – заговорила Бетти после пяти минут молчания. – По словам Дороти она красива как ангел и кротка как голубь…
Уэйд скривился. Рекламный агент из Бетти Вельмонт был никудышный.
– Ей двадцать один год, и она впервые путешествует одна. Дороти сказала, что она ни за что бы не стала брать ее с собой на вечеринку, потому что ее кузина терпеть не может шумные сборища и танцы. Но девочка не знает в Нью-Йорке ни души. Согласись, не годится оставлять бедняжку одну в доме? – с упоением рассказывала миссис Вельмонт.
– Не годится, – флегматично согласился Уэйд.
– И поэтому я с радостью позволила Дороти взять с собой эту милую девушку. Разве это не чудесно?
По виду миссис Вельмонт можно было подумать, что она вот-вот захлопает в ладоши.
– Что же в этом чудесного? – сварливо спросил Уэйд. – Еще одна девица… Как будто их мало!
– Но было бы замечательно, если бы ты и эта девушка… – Миссис Вельмонт запнулась. – Она словно создана для тебя!
– Мама, ты ее даже не видела! – воскликнул Уэйд раздраженно.
– Материнское сердце подсказывает мне…
– Твое материнское сердце уже сто раз ошибалось!
И что-то в голосе сына заставило миссис Вельмонт воздержаться от ответа.
– Хорошо, Уэйд, как скажешь, – заметила она с необычайной кротостью. – Через полчаса мы выезжаем.
Она вышла из спальни с гордо поднятой головой, и Уэйд услышал, как она запела в коридоре нечто бравурное. Его настроение, и без того не очень хорошее, было окончательно испорчено.
– Честное слово, – сказал он своему отражению в зеркале. – Если эта английская графиня будет чуть получше крокодила, я женюсь на ней, чтобы мать наконец успокоилась!
День рождения Уэйда Вельмонты праздновали в своем загородном особняке. Приготовления к вечеринке заняли у миссис Вельмонт, по меньшей мере, месяц, и все равно маленькую женщину терзал страх, что она что-нибудь упустила из виду. Тридцатилетие ее единственного сына должно было войти в историю. Миссис Вельмонт лично составляла меню торжественного обеда и заказывала вина, она руководила оформлением бального зала и договаривалась с фотографами. Пригласительные билеты, подписанные ее четким размашистым почерком, были вовремя разосланы адресатам. Бетти продумала все – от количества официантов и лакеев до музыкального репертуара для приглашенного оркестра. Все свою неуемную энергию она вложила в сценарий праздника. Будут и танцы, и обед, и торжественные поздравления, и игра в шарады, и прогулки по парку, и блуждание в лабиринте, и катание на лодках по небольшому искусственному пруду, и фейерверк. Бетти радовалась как ребенок при мысли обо всех этих развлечениях и не сомневалась, что ее Уэйд будет везде блистать.