Цугцванг

Борунов Сергей

Моим наставником был доктор Иффридж. Считалось невероятной удачей попасть к нему. Он ещё до внедрения технологий изменения ДНК творил настоящие чудеса. Из-под его ножа совершенно здоровыми вышли тысячи безнадёжных пациентов. Он был универсалом и мог справиться с операцией любой сложности. Многие тогда подозревали, что он использует некие «запрещённые» методики, настолько велико было его превосходство над остальными.

— Но ведь вы не могли лгать. Если бы он применял что-то «запрещённое», об этом бы сразу узнали.

—

Не факт. Люди с исключительным умом управляли своим сознанием на таком уровне, что сами себя убеждали, что ложь — это истина.

Несмотря на то, что наша продолжительность жизни была в два, а то и в три раза выше вашей, мы работали над решением проблемы стремительного старения. И у нас уже были кое-какие успехи, мы провели несколько успешных опытов, когда неожиданно все наши исследования отозвали.

В полнейшем недоумении мы пытаемся понять, в чём дело? И, как оказалось, в другом кластере под грифом абсолютной секретности успешно завершились испытания по пересадке человеческого сознания в искусственно выращенное тело. Многолетний труд Иффриджа оказался больше никому не нужен.

Тогда весь мир разделился на два протестующих лагеря. Одни были убеждены, что за переселением будущее, другие, и я в том числе, приверженцы классической смены циклов, категорически осуждали идею вечной жизни.

В конечном счёте, первые взяли верх и всех, кто отказался примириться с этим решением, пытались усмирить принудительно. Все прочие исследования в области медицины более не финансировались, всё свелось к тому, чтобы по максимуму износить одно тело и переселиться в другое.

— Так, ну дальше я знаю. А за что тебя отправили сюда и «оцифровали»?

— Я тайно продолжала работу с доктором Иффриджем. И однажды, когда мы проводили очередной эксперимент с ДНК, доброволец погиб. Скрыть это не удалось, и нам дали «пожизненные». За умышленное убийство и ведение незаконной лженаучной деятельности. Ну, а в дальнейшем численность населения планеты росла экспоненциально и было принято решение «оцифровать» заключённых и переселить сюда.

— А почему они просто не дождались, пока вы умрёте? Как бы это странно ни звучало, но на мой взгляд, это даже гуманнее!

— Так и есть. Но тогда понятие слова «пожизненно» фактически сравнялось с «бесконечно».

— Удивительная жестокость. Организовать оцифровку тысяч заключённых, обеспечить их серверами и энергией. Одним словом, не пожалеть ни сил, ни средств, чтобы вы мучились целую вечность. И ты ещё нашу цивилизацию критиковала?

— Изначально вы и не должны были узнать правду.

— Но Ивраоскарь разрушил твои планы? — язвительно спросил Михей.

— Нет, их разрушил ты, — с печалью в глазах ответила Анна и растворилась, оставив капитана один на один с невыносимым чувством стыда.

* * *

Массимо, Паоло и

Лео шли навстречу Иффриджу, то и дело толкая в спину Оливера, на которого больно было смотреть. Казалось, он сдался и наверняка знал, что не выйдет из этой лаборатории живым.

— Что вы тут делаете? — спросил Массимо, демонстративно вращая пистолетом.

— Мы пытались спасти ни в чём не повинных людей, — ответил Иффридж, не дожидаясь каких-либо инструкций от немого.

— Это вот этих, что ли? — уточнил старший Моритез описывая рукой громадное хранилище крио-капсул.

— Да, — смело ответил Иффридж, положив руку на отобранный у Хорлео пистолет.

— А чего их спасать? Они на это пошли добровольно! У меня даже бумаги соответствующие есть.

— Как вы смогли обмануть меня? — едва держа себя в руках, процедил Иффридж.

— О том, о чём следует молчать, лучше и не думать вовсе. Вот моё правило. Не знаю, как, но ты явно понимаешь людей без слов. А немой слишком много знает. Поэтому кто-то из вас останется тут навсегда. Я сегодня в отличном настроении, так что решайте сами.

— Эй, Ральф! — окликнул Массимо своего наёмника. — Дружище, ты сделал своё дело, можешь идти.

Ральф, провожаемый округлёнными взглядами Иффриджа и Оливера, с невозмутимым лицом поплёлся прочь. Хорлео отправился за ним, едва братья пригрозили ему свинцовой «премией» после его долгих и нудных жалоб на испытанные страдания и полученные повреждения.

В этот момент неожиданно очнулся профессор Лейкрикс. Габино, сидевший всё время возле его тела и старавшийся не светиться, вздрогнул, напомнив о своём присутствии братьям. Профессор застонал.

— Что, чёрт возьми, произошло?! — воскликнул он и тут же пожалел об этом: каждый звук отражался нестерпимой болью в его голове.

— Вот эти двое, — Массимо указал на Оливера и Иффриджа, — одурачили тебя. А наш старый знакомый Габино, судя по всему, им помог. Не так ли?

— Я, я… У меня не было выбора! Я слишком стар. Они физически сильнее меня.

— А в лабораторию ты их зачем провёл?

— Профессору нужна была помощь! Я сделал ему инъекции ноотропного и антигипоксического препаратов. Иначе он бы погиб! И, как вы можете наблюдать, это сработало.

— Старик, не морочь мне голову, — ответил Массимо, целясь в сторожа.

Иффридж принялся активно уговаривать главаря банды не нажимать на курок, а Оливер, зажмурил глаза то ли от страха, то ли понимая, как он, обещавший защиту, подвёл старика. Прозвучал выстрел. На лице Массимо растянулась ехидная улыбка, а Лео и Паоло громко засмеялись за его спиной.

— Расслабься, Габино! Я же не зверь, чтобы расстреливать стариков.

Габино на тот момент практически был мёртв. От страха он потерял дар речи и то, что пуля была отправлена в молоко, до него дошло не сразу.