Цугцванг. Два королевства

Фиалкова Дарья

Хаук был не в силах скрыть смущение.

– Вы знаете.

– Знаю, – откликнулся маркиз и приставил ко рту указательный палец, выгодно демонстрируя манжеты рубашки. – Я знаю про советников такое, что заставило бы волосы на вашей голове встать дыбом, и пристрастия Оливье – детский лепет по сравнению.

– И что же ждет меня в объятиях герцога?

– Боюсь, что для удовлетворения страстей герцога хватает и Оливье, но не думайте, что Юдо традиционен или даже скучен. О, нет. Предложение брака уже последовало? – Маркиз, казалось,

был доволен собственной проницательностью.

Хаук не стал отвечать.

– Зачем вы здесь? – Взгляд уперся в Сибиллу, и он спросил: – И она? Король… Мой кузен хочет что-то передать мне?

Визит оказался неожиданным, а присутствие королевской охраны говорило о том, что король непосредственно приложил к этому руку. Маркиз медленно зааплодировал в звенящей тишине. Сухой хлопок. Пауза. Еще хлопок. Пауза. И еще.

– Наконец-то вы хоть чему-то научились от меня, Хаук. Сложили два и два?

– Салютую вашим умениям, Ваше Сиятельство, – шутливо поклонился он маркизу. – Я вынес свой урок. Так что же? Вас прислал король Бастиль?

– Ну, раз вы поняли, покончим с опостылевшими всем любезностями. – Маркиз кивком отослал своих охранниц за порог, но не Сибиллу, а затем сухо продолжил: – Король предлагает избавить вас от брака с герцогом Юдо в обмен на полезную информацию, которую вы можете предоставить о Тхиене. Условия все те же, вам будет даровано место при дворе в качестве любимого брата его Величества, кое-какие земли на Севере и небольшое содержание. Это весьма щедрый жест со стороны короля, учитывая, что он мог бы просто избавиться от вас.

Избавиться – значит убить? Как бы там ни было, требования короля были невыполнимы.

– Мне нечего ему предложить, но я искренне хотел бы избежать брака с герцогом, если бы цена была не столь высока. Вы ведь сами понимаете, что я не предам Тхиен?

– Вам стоит это хорошенько обдумать. Сторонников у вас в Тхиене нет, так что благородство ни к чему не приведет.

– Это мой выбор. Предательство в мои планы не входит ни в каком из случаев. Если король захочет что-то еще…

Маркиз резко вскинул бровь.

– Что именно? Разве вам есть, что кроме информации предложить его Величеству?

– Я могу предоставить свою верность, не придавая при этом свою родину. Могу служить в его армии, во благо королевства и даже дать присягу. Домой мне и так путь заказан, поэтому я с радостью выполню свой братский долг, – ложь лилась с его губ словно бальзам, но впервые Хаук не ощущал вины.

– Что же, это похвально, но крайне мало. Недостаточно.

Хаук виновато опустил голову и решил разыграть последнюю карту.

– Ну, что же, мне жаль… Я хотел бы хоть как-то почтить память своего родителя – его иосмерийское происхождение. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше я думаю о несправедливости, которая его постигла. И во мне все больше скорби о том времени, которое мы упустили из-за моего тхиенского отца.

Маркиз был приятно удивлен.

– Да

неужели в вас заговорил разум? Я и не думал, что это возможно. Король обрадуется этой новости. – Он подозвал к себе Сибиллу и забрал у нее какие-то свитки. – Я хотел дать вам это, чтобы убедить в безусловной уникальности вашего родителя, но теперь, думаю, будет вдвойне интереснее.

– Что это?

– Военные дневники. В них принц Валентин описывал ход осады ардосской крепости до того, как попал в плен. Его летописец сохранил оригиналы и доставил в Хетханну. Я взял их в королевской библиотеке. Прочтите. Возможно, вы перемените свое решение насчет Тхиена.

Хаук протянул руку и коснулся грубого пергамента. Ему казалось, что время изменило свой бег, когда он взял свитки из рук маркиза.

– Я искренне надеюсь, что вы будете осторожны и не испортите их? – предостерег тот. – Документ дорог сердцу короля.

Но Хаук о подобном и не думал.

– Спасибо. Я верну их в целости и сохранности.

Хаук чувствовал некий внутренний тремор еще какое-то время, даже после отбытия маркиза. Ему хотелось открыть свитки, но он просто сидел на краю кровати и бережно держал их, опасаясь того, что они рассыпятся в прах до того, как прочтет их.

Он и сам не знал, правду ли сказал, насчет своего отношения к отцу. Хаук старался не анализировать свои чувства, понимая, что точку в их отношениях уже никогда не сделать запятой. Принц Валентин мертв шестнадцать лет и как бы там ни было – прошлое не изменишь. Раз за разом пытаться найти какой-то тайный смысл в словах принца, казалось пустым и безынтересным занятием.

Принц любил загадки, возможно, потому что сам был отчасти одной из них. И Хаук уже никогда не сможет его разгадать. Его лишили этого права, как и много другого положенного ему, как сыну.

Хауку хотелось знать, что написано на пергаменте больше, чем чего-либо другого в своей жизни. Но щемящее чувство внутри не позволило окончательно провалиться в эту яму.

***

На следующий день пожаловал Оливье, Хаук едва успел закончить с бритьем и утренним омовением. Хорошо, хоть успел натянуть на себя рубаху и бриджи. Слуги все еще таскали ведра вниз, когда тот вошел в комнату.

Его чудесное настроение совсем не откликалось в Хауке.

– У меня для вас сюрприз! – громко возвестил он, заставляя Хаука вздрогнуть.

– И какой же?

– Увидите, – заинтриговал тот, утаскивая его прочь из комнаты. Хотелось бы думать, что это не новое укромное местечко, в котором Оливье затребует свой долг назад?

Охрана следовала за ними, когда путешествие по коридорам, а затем крутой подъем, привели их к тяжелой дубовой двери в одной из башен замка. И Хаук чувствовал их взгляды, от стражников явно не укрылось то, как Оливье мимолетно касался его руки или бедра. Раздражающе, словно в понимании Оливье Хаук был базарной девкой, вывалившей свои груди за корсаж.