Cooldown
Шрифт:
Покончив с штопаньем, Семён плеснул себе ещё в стакан и отбыл в соседнее помещение, а мной занялась его то ли дочь, то ли просто помощница – худющая особа с бледным лицом. На вид лет шестнадцать максимум, но выше меня на полголовы. Девчонка обтёрла меня влажными салфетками, и закатила капельницу, посоветовав не тревожить рану. Я пообещал вести себя разумно, хотя был полностью уверен, что отдохнуть мне никто не даст.
Сколько у меня вообще осталось времени?
Всё будет зависеть от тех, кто именно будет за мной охотиться. Первыми на ум приходили коллеги Георгия, не могли же их всех под корень истребить. Личные дела размороженных
С другой стороны – убийцы Георгия, кем бы они ни были, постараются довести дело до логичного конца. Живой и здоровый я никак не вписываюсь в их планы, мало ли что куратор мне успел напоследок рассказать.
Как они все будут меня искать? В первую очередь – по вот таким местам, где окровавленного человека с пистолетом и деньгами встречают без лишних вопросов. Так что злоупотреблять здешним гостеприимством не стоит.
Как только капельница подошла к концу, я принялся неуклюже одеваться. Конечности пока ещё слушались куда лучше прежнего, но после выгорания стимулятора в теле до сих пор царил форменный кавардак. Баба Нюра принесла коробку патронов и чей-то взломанный коммуникатор, на который ушли последние деньги. Свой я благополучно утопил в канализации, а этот был девственно чист и не отслеживался, а главное – не требовал авторизации при помощи чипа Демченко.
– Если за тобой идёт полиция, то тебе лучше не бродить по бульвару, косатик, – напоследок напутствовала меня «решала» в платочке.
– Полиция? – машинально переспросил я, не сразу сообразив, о чём она.
А, точно, милицию же переименовали! Вот смеху то… Интересно, а рейнджеры с шерифами тоже у нас в стране появились? И как же ментов теперь идеологически правильно называть – «понты» или всё же «копы»?
– Извини, но не похожий ты на законопослушного. Сторонись камер. Они тебя враз срисуют.
Вот в чём дело – автоматическое распознавание лиц, будь оно неладно. Большой Брат следит за тобой, не смыкая глаз. В моё время такая технология только в кино встречалась, теперь же людей спокойно могут отслеживать в режиме реального времени. Конечно, меня сейчас мать родная не узнает, но лучше быть осторожнее и не светить фейсом где попало. Правоохранителям пока нечего мне предъявить, но замотивировать их на мой поиск не будет слишком сложной задачей. Тут хоть меняй название, хоть не меняй, суть та же – всегда найдутся личности, предлагающие свои неограниченные возможности в краткосрочную аренду.
– Спасибо, Баб Нюр, – совершенно искренне поблагодарил я женщину. – Не знаю, за что такая честь…
– Да ладно тебе, – она махнула рукой, порывисто вздохнув. – Сына ты мне напоминаешь… Такой же бедовый. Был…
– Понимаю.
Мы несколько томительно долгих секунд стояли молча, думая каждый о своём.
– Прости Баб Нюр, прийти к тебе могут, – в свою очередь предупредил я её. – Вежливые люди, будут выспрашивать про меня...
– И что мне им сказать? – она устало улыбнулась краешком рта.
–
Накинув на голову капюшон, я развернулся и похромал прочь, опираясь на трость.
Не эпилог
Первое правило внешнего наблюдения – не пались. Нарушить его до смешного элементарно – достаточно некоторое время пристально смотреть на объект, не сводя взгляда, и он непременно это почувствует. Непонятно как, но факт неоднократно доказан. Поэтому в идеале наблюдение доверяют бездушной технике, а уж затем получившийся материал просматривает оператор, избегая прямого контакта. Тоже не без грехов способ, но куда лучше, чем сидеть с биноклем в укрытии. Впрочем, у меня и его не было.
Я устроился в проходном скверике, зажатом между двумя улицами, изображая из себя уставшего от работы человека, который решил попить пивка перед тем, как идти домой, к семье. Не совсем законно, ибо распитие в общественных местах теперь под запретом, но вполне естественно. Мирно сидящий мужик с бутылкой в чёрном пакетике и с пачкой чипсов внимания не привлекал совершенно, даже мимо проходящий патруль мной не заинтересовался – уже привыкли к такому зрелищу. Хотя я всё же предпочёл бы мороженку.
Сидеть, слушая в наушниках старого доброго Цоя, пришлось долго, но моё ожидание оказалось вознаграждено – вдалеке показалось три детские коляски, катящиеся впереди оживлённо беседующих мамочек. Всем было немного за тридцать, ухоженные, даже какие-то холёные, в дорогой брендовой одежде. В сторону мужика в спортивном костюме и с бутылкой в руках они даже не взглянули – не их зона интереса. А вот я мог несколько секунд совершенно бесцеремонно на них пялиться. Это вполне входило в роль простого мужика-забулдыги и не вызывало ни у кого вопросов.
Меня интересовала та, что посередине – с волосами тёмно-медного отлива, одетая в шикарное белоснежное пальто.
Узнать в ней юную бунтарку сейчас было очень тяжело. Восставшая против мачехи, она теперь сама стала счастливой мамой. С мужем они уже в браке больше четырёх лет, но потомством обзавелись совсем недавно. Видимо, не без помощи суррогатной матери – уж очень сильно ей досталось тогда от Кукловода…
Ничего не подозревающая Юлия Рассохина, а теперь уже Менькова, прошла мимо, окатив меня волной дорогих духов. Найти женщину не составило большого труда – на её страничке регулярно выкладывались свежие фото, из которых можно было подробно узнать о всей её жизни. Так уж нынче заведено, все частные детективы наверняка скучают без работы. К счастью, она не переехала в другой город или заграницу, а продолжала жить на малой родине, подарив мне возможность своими глазами увидеть, что я смог сделать в жизни хорошего.
Я никогда не идеализировал собственные поступки, но и не жалел о сделанном выборе. Мститель был нужен в первую очередь как средство устрашения, который два года терроризировал преступность. Город, может, и не стал оплотом безопасности, и мне никогда мне не узнать, сколько человек спасли мои превентивные действия, но даже одна единственная Юлия оправдывала всё. Вот сейчас она гуляет с ребёнком, в окружении подруг – счастливая и довольная жизнью. Значит, я в своё время сделал всё правильно. А что касается её отца, решившего, что умирать мне ещё рано… Думаю, он тоже вряд ли когда мучился угрызениями совести.