Cнова дома

Лепетов Дмитрий

Правда, к буйной радости примешивалось какое-то странное чувство, с которым не хотелось разбираться. Слишком уж оно шло вразрез с прочими счастливыми эмоциями. В двух словах его можно было описать так: “Собирайся и сваливай отсюда, твоя миссия уже выполнена”. Немного удивившись такой неуместной мысли, я секунд тридцать искал причину возможной опасности. Тагир? Вряд ли. Он прежде всего - бизнесмен, и не станет бороться с системой, сделавшей ему недвусмысленное предупреждение. Кто ещё? Черный маг, что подложил узлы с проклятьями на крышу? Теоретически возможно, но не в ближайшем будущем. Первым делом, он серьёзно

пострадал - я чувствовал вспышку его боли, когда сгорела магическая веревка. Неоднократно я пытался установить с ним мысленный контакт, но тот не приходил в сознание, хотя и был жив. А во вторых, среди магов принято уважать сильнейших. Уж не знаю, чем вызвано его нападение, но теперь он точно не станет со мной сражаться. Конечно, у него могут оказаться друзья… Но так можно напридумывать опасностей и жить в этом искусственном страхе. Это он должен меня бояться, а не я его. Махнув рукой на предупреждение интуиции, я продекламировал:

Не нужна мне клюшка

Не нужОн мне мяч

Я сейчас за пивом

Понесуся вскачь

и отправился за пенным напитком по дороге в общежитие.

….

Общага уже гудела, отмечая окончание сессии. Из окон орала музыка. Кто-то, высунувшись из окна, приветствовал входящих. Заметив в окне четвертого этажа знакомую компанию, я поднял мелкий камешек и метнул в стекло. Оно жалобно звякнуло, распахнулось, и оттуда показалась свирепая физиономия Игорька:

– Кому тут, блин, неймется? А-а, это ты, Серёга! Заходи!

Аккуратно, стараясь не звенеть содержимым, я пронес рюкзак через вахту и поднялся на четвертый этаж. Дверь была приоткрыта и я без стука вошел в комнату. Интеллигентные лица моих приятелей, слегка затуманеные алкоголем, были румяны и чисты, как у наивных годовалых детишек. Время от времени дремавший разум просыпался, осеняемый циничными идеями.

– Народ, а чья это кошка на кухне ошивается?

– Илюхина, вроде. Он её котенком подобрал. А что?

– Есть мысль. Будем её готовить в космонавты. Посадим в офисное кресло, раскрутим, как центрифугу, и будем наблюдать.

– О-о, это вещь! Пошли!
– компания с глумливыми лицами сорвалась с места и отправилась на кухню.

После того, как вакханалия с кошкой была закончена, ей был выдан “космонавтский паёк” - кусок красной рыбины, а мы решили передохнуть и заправиться пивком. Заметив, что под одну из ножек стола подложена книга, я вытащил её и прочитал на обложке: “Педагогика”. Есипов, Гончаров. Москва, 1950 год. Вот это прикол! Хрен знает как она тут оказалась. Открыв книгу на произвольной странице, я громко прочитал:

– “Учащиеся советской школы должны понять, что чувство советского патриотизма проникнуто непримиримой ненавистью к врагам социалистического общества”.

– Ого! Сильно сказано! Может сделаем плакат и повесим в коридоре?

– Ага. Нарисуем гневный строй пионеров с одной стороны, статую Свободы под ручку с “Дядей Сэмом” с другой, а внизу текст этот напишем.

– Да ну его! Давай ещё по одной и начнём на тазиках по лестнице кататься. У меня всё заготовлено - три тазика и кусок хозяйственного мыла, чтобы лучше скользили.

….

– Товарищ полковник, срочное сообщение!

– Докладывайте.

– Пропавший агент Перс обнаружен в 6-й городской больнице.

– Что с ним?

– С момента поступления

находится без сознания. Несколько дней назад был обнаружен в таком состоянии на скамейке в городском сквере. На нем была форма техника компании спутникового телевидения. Внешних повреждений нет, но магнитно-резонансная томография показывает нарушение работы некоторых участков головного мозга. Врач оценивает его состояние как средне-тяжелое, надеется, что пациент скоро вернется в сознание.

– Срочно переведите его в ведомственную больницу. Как только придёт в себя, сообщите.

Дверь закрылась и полковник Степанов тяжело задумался. Новость была крайне неприятной. Даже внутри Управления по борьбе с терроризмом мало кто знал о возможностях агента с кодовым именем “Перс”, завербованного в своё время лично Степановым ещё в чине майора. Новый сотрудник оказал немало неоценимых услуг группе и часто был главным гарантом успешности операций. Агент действовал на коммерческой основе и не раскрывал полного перечня своих возможностей, однако Степанов успел много понять без объяснений. Перс гипнотизировал на расстоянии, читал мысли, а также устранял объекты одному ему известными способами. Такого агента упускать было нельзя. Следовало предпринять все усилия, чтобы вернуть Перса в строй и ликвидировать любую угрозу его благополучию. Убедившись, что агент устроен в служебной больнице с максимальным комфортом и заботой, Степанов оставил у постели дежурного, приказав немедленно сообщить в любое время дня или ночи как только пациент придёт в себя.

Звонок раздался около девяти вечера и полковник скомандовал водителю включить проблесковый маячок и гнать в больницу, не зная, долго ли Персу удастся сохранить сознание. Через пятнадцать минут он уже входил в красиво убранную кондиционированную палату. Перс был бледен и даже глаза его, обычно горевшие черными угольками, казались запавшими и тусклыми, светло-коричневыми, как разведенный кофе. Присев на краешек кровати, полковник попытался изобразить отеческую заботу, растянул губы в сочувственной улыбке и слегка похлопал агента по плечу. Тот, однако, не оценил заботы - недовольно скривился и сощурил чуть потемневшие глаза. Ну, нет так нет. Степанов убрал руку и улыбку, вернул свое обычное грубовато-хищное выражение лица и спросил:

– Что случилось? Кто это сделал?

– Маг. В Москве появился … опасный маг.
– слова дались Персу с большим усилием и он вновь почти потерял сознание.

Степанов резко нагнулся к нему и громко спросил:

– Как его найти, Перс?

– Фотография… В куртке… Но вы не должны… Подождите… - силы окончательно покинули раненого, он побелел и впал в забытье.

….

Часов в десять вечера у меня зазвонил телефон. Пьянка была в разгаре и я вышел в коридор общаги ответить на звонок:

– Алло!

– Серёж, это я. Ты где?

– О, Олюша! Как я рад тебя слышать! Я в общаге.

– Серёж, с тобой всё в порядке? У тебя голос какой-то странный.

– Всё хорошо, но я немного пьян. Атмосфера вокруг героическая. Чувствую себя штандартенфюрером СС фон Штирлицем. Помнишь, идёт драка, цыгане поют, какие-то полураздетые женщины, море водки. Мордой в салате лежит Штирлиц, в руке телеграмма: “Алекс-Юстасу. Расслабьтесь”.

– Хи-хи! Надеюсь, про полураздетых женщин ты пошутил.