Цитадель
Шрифт:
— Вы нарушили Договор, — мрачно объявил Дравиг правителю, еще ощущавшему себя в теле паука. — Человек убил трех смертоносцев.
— Этого не может быть! — вскинулся Найл. — Человек не может победить паука. Это наверняка колдовство! Это посланец Мага!
— Ты знаешь, что жизнь смертоносца равна жизни ста людей, — неумолимо продолжал Дравиг, — и именно люди нарушили Договор.
— Этого не может быть!
— Ты знаешь древний закон, Посланник Богини, — повторил Дравиг. — Жизнь смертоносца равна жизни ста людей. Завтра
Открылась дверь, двое пауков внесли останки раба, бросили на пол, после чего замерли за спиной Дравига. Несколько мгновений смертоносцы стояли без движения, затем четко развернулись и покинули комнату. Покинули, не сделав ритуального жеста приветствия.
Правитель города остался один, постепенно осознавая весь ужас произошедшего. Если пауки не отдали ему приветствия, значит, они уже не считают необходимым соблюдать Договор. Значит, они в любой момент могут наугад выбрать триста человек и устроить показательную казнь. А что способны противопоставить люди? Год назад они держали в руках жнецы и могли диктовать свою волю, но сейчас… Арсенал разрушен. Оружие, принадлежавшее людям, он утопил своими собственными руками. Жнецы, которые находятся на сохранении жуков-бомбардиров, Хозяин не отдаст. Ведь именно люди нарушили Договор. Что же делать?
Найл подошел к окну, распахнул его настежь. Глубоко вдохнул свежий воздух.
По площади от дворца удалялись три паука… А у дверей оставался на своем посту Меченый. Смертоносцы не сняли караула. Значит, все еще считают его Посланником Богини и готовы закончить дело миром. Но как этого добиться? Как доказать свое желание продолжать жить на условиях Договора? Первым его порывом было собрать Совет Свободных. Но он тут же понял, что дело погрязнет в долгих бесполезных разговорах. А времени отведено только до завтра. Разбираться придется самому.
Найл прокрутил в голове разговор с Дравигом, пытаясь понять, чего желает Смертоносец-Повелитель.
Человек убил трех пауков. Жизнь трех пауков равна жизням трехсот человек. Значит, он должен выдать на казнь триста людей или… Или доказать, что убийца — не человек.
Найл бросился к погибшему, присел рядом. Раб как раб. Разве слишком чистенький. Посланники Мага всегда были чистенькими — не то что безразличные к своей внешности рабы. Но опрятность не доказательство. Опрятный человек — тоже человек.
— Нефтис! — закричал правитель и решительно приказал явившейся начальнице охраны: — Симеона сюда. Немедленно.
Одежда мертвеца пропиталась кровью насквозь, и определить что-либо по ней было невозможно, а вот обувь показалась Найлу весьма странной. Это были и не грубые деревянные сандалии, которые носило большинство рабов, и не мягкие кожаные тапочки, выдаваемые слугам пауков. Нечто среднее. Толстая, но легкая подошва из неизвестного материала и мягкий верх, пришитый толстыми
Правитель повертел обувку в руках, поставил рядом с собой и попытался разжать покойнику кулак. Человек, даже мертвый, держал тонкую металлическую палочку довольно крепко, и вырвать ее стоило немалых сил. Оказавшись в руках Найла, оружие внезапно раскрылось — сама палочка оказалась легким ложем и одновременно рукоятью, из которой под действием собственной тяжести выпадал и останавливался под прямым углом довольна тяжелый стержень, заточенный на конце под тупой конус. Правитель попробовал острие на руке — оно но оставляло даже царапины.
Хлопнула дверь, в зал раздраженно вбежал Симеон.
— Да что такое происходит! Хватают, тащат! Что за выходки, Найл?
— Посмотри сюда, Симеон. Ты можешь определить, откуда в нашем городе появился этот человек?
— Могу, могу. Но какого рожна вытаскивать человека за шкирку из-за стола и волочь сюда! Не могли пригласить по-человечески?
— Скажу тебе одно, Симеон. Нам грозит война с пауками.
— Это серьезно? — несколько поостыл медик.
— Вполне. Человек, которого ты видишь перед собой, только что убил трех пауков.
— Вот это да, — присвистнул Симеон, — молодчина парень!
— Может, и молодец, но только пауки теперь требуют сатисфакции. Ты помнишь закон?
— Мда… — Медик помрачнел, начиная осознавать серьезность происходящего.
— Нужно доказать, что это лазутчик Мага, или придется выдать Смертоносцу-Повелителю триста человек для показательной казни.
— Доказать… Доказать… — Симеон присел рядом с трупом, быстро ощупал его сухонькими желтыми пальцами. — Какой красавчик… Какой крепыш… — Медик взял в руки обувь мертвеца, покрутил в руках, хмыкнул.
— Должен тебя сильно огорчить. Маг не имеет к этому человеку никакого отношения.
— Почему?
— Во-первых, у всех лазутчиков Мага была удалена перепонка между пальцами ног, а у этого парня с ногами все в порядке. Во-вторых, те были хилыми и бледными, а этот крупный, сильный, кровь с молоком. И наконец, те были одеты в одежду, похожую на тряпье рабов, а у этого обноски натуральные, только чисто выстиранные, судя по не залитым кровью местам.
— Но как ему удалось в одиночку убить трех пауков-смертоносцев?!
— У него был опыт. — Симеон протянул правителю обувку погибшего: — Тебе это ничего не напоминает?
— А что?
— Подошва сделана из хитинового панциря паука…
Найл замолк, пытаясь разобраться в мыслях, но в голове билось одно: «Хорошая подошва, легкая и прочная… Хорошая подошва…»
— Что же делать?
— Не знаю, — пожал плечами Симеон, — но если ты в качестве оправдания сообщишь Смертоносцу-Повелителю, что кто-то делает из пауков ботинки, он вряд ли успокоится.
— О, богиня Дельты! — Найл заметался из угла в угол. — Но что же делать?