Цитадель тайны

Ова Юля

— Так, будем в корзинки набирать? — спросила Лилин, принявшись снимать с помощника горбовик. — Или хватит?

— Я бы еще погулял.

— Тогда решено! Снимай-снимай, оставим их здесь. Не на себе же таскать. Прогуляться, говоришь? Давай погуляем налегке.

3 глава

На то, чтобы набрать еще две маленькие корзинки потребовалось больше трех часов.

Как же давно Йоми не чувствовал себя нормальным человеком. За все эти годы скитаний по чуждой людям земле он стал забывать, что значит гулять

с девушкой под руку. Ну, почти под руку. Он смеялся вместе с Лилин над ее шутками, сам шутил. Впервые за долгое время он не тяготился тем, что куда-то идет. Впервые не вздрагивал, если где-то невдалеке вскрикивала птица. Впервые не оборачивался поминутно и не выискивал глазами того, кто мог бы напасть.

— Если бы не ты, я ни за что бы столько не собрала и за неделю. Спасибо тебе большое.

— Это тебе спасибо.

— А мне-то за что? — удивилась Лилин.

— За компанию.

На обратном пути, который Йоми совершенно не узнавал, Лилин подробно рассказала ему, сколько собирается заготовить ягоды: сколькосварить, сколько засушить. А парень даже не мог представить себе такого количества, видимо настолько привык к лишениям.

— Знаешь, Лилин, глядя на тебя, я начинаю верить в то, что и сейчас можно жить нормально.

— Я искренне рада.

Она улыбнулась, а Йоми недоумевал, отчего ему кажется, что он никогда прежде не видел такой улыбки, если роднее нет ничего.

— А еще, знаешь, только никому не говори, это секрет, здесь неподалеку есть руины большой деревни.

— Неподалеку, говоришь? Это километров сто пятьдесят наверно, — предположил Йоми.

— Чуть ближе, — Лилин рассмеялась, — так вот, когда-то эта деревня была богатой, там столько всяких сокровищ.

— Мне уже интересно.

— Как-то раз я там наткнулась на какой-то склад. Там было много банок! Представляешь? Стеклянные банки! На мой взгляд, ничего ценнее просто нет.

— Так уж и нет.

— В них же продукты, если конечно хорошо стерилизовать, могут годами храниться!

— Я об этом не подумал.

— Только вот крышек мало осталось, — вздохнула Лилин, — там пожар был, и пластмассовые крышки расплавились. А металлические попросту все заржавели.

— Без них неудобно, наверное?

— Ну да, но все равно в банках, даже завязанных промасленной бумагой, которой, правда тоже не очень-то и много осталось, все хранится куда лучше, чем в туесках и кадках, особенно если учесть, что их никто делать не умеет как следует.

Не зная что ответить на такую тираду, Йоми промолчал. А Лилин продолжала.

— А я ведь не из всей ягоды варенье варю. Конечно, большую-то часть я на самом деле сушу на солнце, но я не об этом.

— Что-то я совсем запутался.

— Никогда не умела объяснять. Самую крупную ягоду я сушу, на компот, а остальную, ну там, мелочь, раздавленную ягоду, или белобокую — варю. Чтобы было сладко приходится сильно вываривать. Сахара-то нет. Так вот, часть варева я закладываю в банки, ну, где-то половину, а остальное еще сильнее вывариваю, размазываю по доске и отправляю на солнце. Получается что-то вроде мармелада.

Лилин шла

впереди и что-то еще рассказывала о своей жизни, что-то безумно интересное и живое, а Йоми шел за ней следом. Ему было приятно видеть ее спину впереди. За этой хрупкой и совсем еще незнакомой девушкой он готов был следовать хоть куда, правда сил с каждым шагом оставалось все меньше, лямки оттягивали плечи, полный ягоды горбовик пригибал к земле.

— Ох, сколько же дел впереди, — продолжила свои рассуждения Лилин. — Чувствую, что всю ближайшую неделю от плиты не отойду.

— Да уж. Но неужели ты всю эту ягоду собираешься переработать?

— Да! Как иначе? Не имею права не сделать!

Некоторое время они шли в тишине, но это молчание не казалось гнетущим, по крайней мере, для Йоми. Он наслаждался каждым мгновением, пением птиц, теплотой и нежностью солнечных лучей. Он наслаждался компанией Лилин.

— Где-то через неделю, — начала Лилин фразу, но, не договорив, оборвала. — О, а помнит ли кто-нибудь на этой планете, что такое неделя?

— Да уж, — подтвердил Йоми, задумавшись о том, что эта фраза уж слишком часто вырывается из его уст. — Это семь дней? Нет?

— А не десять? — Лилин искренне рассмеялась, но глаза ее сделались печальными и вскоре улыбка угасла. — Через несколько дней нужно будет заняться жимолостью. Почему-то она сейчас цветет позже всех. Ее здесь в округе много растет, да и в саду у меня есть несколько кустов. Ягода, сейчас моя основная задача. Я должна заготовить как можно больше варенья, чтобы на всю общину хватило.

Йоми казалось, еще шаг и он упадет. Горбовик весил целую тонну. Уверенности, что назавтра он сможет встать, не было совсем. Лилин тоже устала, но по ней это было почти незаметно.

— Лилин, а сколько здесь литров?

— Где? Каких литров?

— Я имею в виду тот агрегат, что висит у меня на горбу… О! Я кажется понял, откуда у него такое название!

— Ну да, — согласилась девушка. — Где-то двадцать пять.

— Ого! — воскликнул Йоми. — И в корзине еще литров шесть. Итого тридцать. А в килограммах это сколько будет?

— Все понятно, — Лилин засмеялась. — Мы скоро придем. Совсем чуть-чуть осталось.

— Вопросов больше нет.

Смех помог расслабиться, и Йоми даже почувствовал себя полным сил, хотя то были силы отнюдь не физические.

— Лилин.

— Да?

— Не думай, что я жалуюсь, но твой горбовик меньше, в нем и двадцати литров нет, а ты ведь с тем, что у меня идти собиралась, и еще с корзинами?

— Ну и?

— Как бы ты их тащила? Ума не приложу.

— Шутишь? Я бы одна в жизнь столько не собрала.

Когда они вышли к дому, оказавшемуся большим и уютным, солнце начало опускаться к горизонту. Йоми, несмотря на заверения Лилин, ожидал увидеть что-то чуть больше и симпатичнее землянки, и потому этот дом, высокий и наверняка светлый, так много в нем было окон, показался ему царскими хоромами. От земли и до крыши он был завешан зелеными гирляндами вьюнов, усыпанных цветами. Со всех сторон его окружали кусты черемухи и заросли высоченных цветов.