Цирк семьи Пайло
Шрифт:
Челюсть опустилась, как разводной мост.
— Гмм? — произнес Курт.
За секунду до того, как счетовод побледнел и напустил в штаны, Курт начисто откусил ему голову. Она глухо ударилась о траву, очки звякнули, но остались целыми. Курт вынул из кармана носовой платок и изящными движениями промокнул щеки. Он произнес невнятным, но добродушным тоном:
— Что я наделал? Насвинячил? Надо держать себя в руках.
Он сунул вниз руку и осторожно поднял листок, который выронил на землю счетовод. Чтобы прочитать записи, ему понадобилось не больше мгновения. Он помнил имена, содержавшиеся в списке, и
— Охх, хо-хо-хо, — произнес Курт, покидая трейлер и шагая к клоунскому шатру.
Цвет лица Гоши менялся с каждой секундой. Он становился синим, желтым, зеленым, черным и ярко-красным, затем снова приобретал обычную болезненную розовость. Гоши неподвижно стоял в дверях своей комнаты, похожий на кусок сала, из которого грубо изваяли человеческую скульптуру и аляповато раскрасили. Перед ним на полу лежал черный горшок с рассыпанной землей. Пушистые желто-зеленые листья образовывали след, ведущий к двери.
Дупи, казалось, почувствовал настроение брата издали. Он прибежал из своей комнаты, причитая:
— Гоши? Г-г-гоши?
Пронзительный вопль Гоши не пощадил уши ни одного человека на игровых площадках. Лопнули электролампы. Когда Дупи разглядывал пустой горшок, из его ушей тонкой струйкой вытекала кровь.
— Боже, Гоши, — повторял он беспрерывно. — Боже, Гоши, нет!
Гоши указывал негнущейся рукой на след из листьев, и его рот беззвучно открывался и закрывался.
— Вижу, Гоши, — говорил брат, — может, нам следует пройти по нему. Может, следует посмотреть, куда он ведет, Гоши, может, мы пойдем? Да, Гоши, да…
Мугабо переживал в это время приступ параноидальной ярости. Он пытался сдерживаться, но огонь, просившийся наружу, шептал:
«Пусти меня туда! Там сухо, сухо и ломко. Там я буду сверкать, становиться оранжевым и черным. Ты и я, давай сделаем это, пойдем. У тебя свои причины, у меня — свои. Давай жечь, жечь, же-е-е-чь…»
— Нет, — ворчал маг в ответ, — нет, надо… подумать… убедиться… реально убедиться… что это она…
Спор продолжался две ночи, и Мугабо стал сдаваться. Огонь уговаривал громко: «Они все как пучки соломы, давай заставим их трескаться, искрить и гореть…»
— Заткнись! — воскликнул Мугабо, напрягая голос.
Огонь затих на мгновение, давая Мугабо возможность отдышаться и успокоиться…
Как раз в это время вопль Гоши пронзил его уши, как дротик. «Это она! — крикнул огонь. — Только посмотри, что она сделала!»
Мугабо лег на пол, не сдерживая дрожь.
«Посмотри, что она сделала», — прошептал огонь.
Отплатим ей…
— Пусть горит, — сказал Мугабо и поднялся. Он пихнул ногой дверь и вышел в ночную тьму.
После ухода Джорджа Шелис изучила свои диаграммы. Она поняла, что нападение со стороны Мугабо неминуемо. Но она успела подготовиться, и теперь ее западня была готова. Одна остановка в пути на Аллее интермедий, и приготовления закончены: несколько слов четырем цыганам, команда, действующая на подсознание, и все готово. Она взглянула на свои карманные часы — через две минуты с Мугабо будет покончено. Как раз сейчас цыгане должны закончить погрузку фургона с лесоматериалом для дровосеков. Четыре
Кто-то постучал в дверь. Шелис в сомнении взглянула на карманные часы — он появился здесь рано. Минута сорок секунд. Ее расчеты были ошибочны. Невозможно. Она тщательно прохронометрировала ход событий. Выпали минута сорок секунд? Это было то же самое, что ошибиться на годы.
Снова в дверь постучали: тук, тук, тук. Годы? Может, дело не так плохо — ей нужно продержать его здесь еще семьдесят секунд. Она отступила от двери на тот случай, если он пробьет дверь и упадет к ее ногам.
— Кто там? — спросила она.
— Открой дверь, Шел! Ты не должна отказываться, не должна!
— Гм-м-м-м-м, у-у-у-у-у, гм-м-м-м-м, э-э-э-э-э-э!
Через секунду…
— В чем дело? — спросила Шелис, затем встревожилась: — Черт, отойдите от двери. Говорю же вам, убирайтесь отсюда.
— Ты ведь не отпетая дрянь, так ведь, мы ведь не хотим тебя убить, мы хотим, чтобы все было хорошо и правильно, ты не должна отказываться, не должна…
Шелис подошла к двери:
— Послушайте вы, уроды, мне наплевать на ваши проблемы, но…
— Би-и-и-и-фью-у-у-у, уип! — взвизгнул Гоши.
Шелис вздрогнула и прижала ладони к ушам.
— Но если вы не уберетесь от двери…
Слишком поздно. Раздался металлический скрежет, словно рубанули топором по цепи, и топот копыт. Шелис отпрыгнула от двери как раз вовремя, чтобы стать свидетельницей того, как дверь поддалась громыхавшему фургону. К упавшей внутрь хижины двери прилипло расплющенное месиво в ярких цветах, цветных узорах и полосках.
Дупи получил удар в шею. Если бы в торс, он смог бы выжить… Клоуны пришли к ней на свою погибель. Тело Гоши еще подрагивало. Он обратил свой взгляд сумчатого животного на Шелис, выражение этого взгляда не изменилось по сравнению с тем, когда Гоши стал Гоши. Его левый глаз был широко раскрыт и с удивлением смотрел на то, как его брат превратился в рыхлую массу. Правый глаз хладнокровно прикидывал, какую часть тела оторвать от Шелис, если она приблизится на дистанцию вытянутой руки.
Со своей стороны, Шелис не подозревала, что Гоши еще жив и прикидывает, когда сможет нанести удар. Она недоумевала, почему ее астрологические диаграммы предупреждали о приближении Мугабо, в то время как перед ее дверью появились два близнеца-урода со своими печалями. Утром ей придется объясняться относительно двух погибших клоунов.
Внезапно вспыхнул яркий свет и оранжевый язык пламени. Это Мугабо обратил на Гоши всю мощь своей магии. Он заметил, как Гоши произвел у двери прорицательницы тот же вой, что и тот, который погнал его из дома несколькими минутами раньше. Шелис, не готовая к схватке, побежала к задней стене хижины. Когда она пряталась под стол, ее сердце бешено колотилось, она вообразила, что доживает последние секунды. «Каков конец, — подумала она. — Он приближается. Я, обладающая мощью богини, попала как мышь в мышеловку. И выхода нет».