Цирк – это навсегда?
Шрифт:
Это была первая в жизни Сэма порка, но далеко не последняя. Однако именно после нее Сэм окончательно разочаровался в антрепренере Ричере, которого до этого за что-то уважал, возненавидел Эдгара, Джо, и весь цирк в целом. К слонам, к которым Сэм уже начал испытывать если не любовь, то что-то вроде привязанности, тоже были некоторые претензии, хотя в глубине души Сэм признавал, что слоны тут не причем.
Как и все происходившие в жизни Сэма самые значительные события, интерес к кинематографу возник совершенно
Это случилось между представлениями в очередной дыре Межгородья, когда Сэм ради пустого любопытства, просто потому что больше нечем было заняться, поинтересовался родителями конферансье Ника.
–– Мой отец из арлекинов Холл-сити, а мать была танцовщица шоу-бурлеск. – важно ответил Ник.
–– Это же такая родословная! Ты ведь мог стать клоуном!? – удивился уборщик Сэм, который к тому времени уже начал немного разбираться в цирковой иерархии.
Арлекины были не только театральной элитой Холл-сити, но даже признавались в силу жанрового родства с клоунами в качестве высшего сословия и в самом Кирк-тауне. Более того, бытовало мнение, что все нынешние клоуны произошли от первых арлекинов.
–– А мне было не смешно. – грустно ответил конферансье Ник, который, по-видимому, и сам не раз задавался этим вопросом. – В те времена, до "сентябрьского падения сов", быть клоуном еще не означало иметь все, как сейчас. В то время была мода на кинематограф.
–– Так ты, получается, и самого Мельеса мог знать? – перехватило дыхание у Сэма.
О Жорже Мельесе в Межгородье слышал, наверное, каждый. Слава изобретателя кинематографа, хитроумных машин и внезапное исчезновение, придавали персоне великого инженера некий флёр загадочности и таинственности в глазах всего населения Межгородья и Сэма в частности. Естественно, загадочное и таинственное не могло не волновать юношу, будни которого протекали за уборкой слоновьева дерьма.
–– А как же?! Как тебя. Эту идею с движущимися картинками думаешь кто ему подкинул?
–– Ты? – догадался Сэм.
–– А кто? Помнится, он тогда еще довольно юным инженером был.
Сэм смутился. Учитывая, что конферансье Нику было на вид лет шестьдесят и то, что Жорж Мельес исчез сорок лет назад, а кинематограф был известен к тому времени уже двадцать лет как, конферансье Ник должен был бы поучать юного инженера Жоржа Мельеса прямо с горшка. Однако, Сэм предусмотрительно не стал озвучивать вслух свои вычисления.
–– Вот, я ему и говорю: – продолжил конферансье – "Жорж, старина, а можешь смастерить мне такой аппарат, чтобы быстро-быстро менять картинки и создавалась иллюзия, будто они двигаются?". Естественно, он присвоил мою идею. Беспринципный был человек. Но инженер, безусловно, талантливый!
Сэм отнесся к рассказу конферансье Ника с изрядной долей скепсиса, который тут же отразился у него на лице. Поняв, что ляпнул глупость, конферансье Ник поспешил сменить тему на
–– О! А сколько мы с ним мамзелей охмурили в свое время! Веселому Джо и не снилось! Второсортные актриски так и вешались на старину Жоржа! Кстати, знаешь какое у него было прозвище?
–– Нет.
–– А я тебе сейчас расскажу! – конферансье Ник радостно, в предвкушении, потер ладони. – Говорят, одна молодая актриса была так потрясена киномагией Мельеса, что захотела от него главную роль. И, они заперлись в гримёрке. Погоди… – внезапно прервался Ник. – Тебе вообще уже можно такое слушать?
–– Мне двадцать лет. – обиделся уборщик Сэм.
–– Так вот – продолжал конферансье Ник каким-то лающим, подвизгивающим голосом – вышла она крайне недовольная где-то через десять минут и, по слухам, произнесла: "И правда, короткий метр!". Не знаю, имела она ввиду длину или продолжительность, но фраза достигла ушей мима Чарли, соперника Мельеса по киноремеслу, который изобразил ее миму с каменным лицом Бастеру, а тот – антрепренерам братьям Пати, которые и растрепали историю всему Кирк-тауну и Холл-сити.
Последнюю фразу конферансье Ник произносил уже рыдая от смеха.
–– И с тех пор к бедняге Жоржу приклеилось прозвище "короткометражка Жорж". Мельес, до которого прозвище тоже вскоре дошло, говорят, страшно бесился. К тому времени он уже отснял более тысячи фильмов продолжительностью по 15-20 минут.
Конферансье Ника так развеселила рассказанная им же история, что он даже стал икать от смеха.
–– Так главную роль она получила? – невозмутимо спросил уборщик Сэм, на что конферансье Ник ответил новым приступом истерического хохота.
–– Роль… – рыдал он – получила…
Сэм не мог разделить радости конферансье Ника, да и вся история казалась ему сомнительной, больше походящей на один из тех пошлых анекдотов о Мельесе, которые очень любили травить клоуны в цирковой среде.
–– А где сейчас этот Мельес? – как можно более равнодушным тоном поинтересовался Сэм.
–– Да кто ж его знает? – все еще икал от смеха Ник. – После того как Маг Дональд изгнал его из Кирк-тауна, говорят, он отправился туда – Ник ткнул пальцем в небо.
–– Умер? – похолодело все внутри Сэма.
–– Может и умер. Не знаю. Но я имел ввиду – улетел на Луну. Была у Мельеса такая навязчивая мысль – он хотел заселить Луну.
"И правда. Довольно безумная идея." – подумалось Сэму. Если бы в тот момент Сэму рассказали, что он сам вскоре будет одержим полетами на Луну – Сэм бы этому ни за что не поверил.
–– Вот – продолжал конферансье Ник – он и создал огромную пушку, которая смогла бы забросить его прямо туда. Только по мне – глупость это все. Да, пушка есть. Я сам видел ее строительство. Вот только сможет ли выстрел достать до Луны? Что-то сомневаюсь. А потом, мы бы наверняка услышали звон, если бы ядро ударилось о Луну. Луна – это же гонг, в который бьют небесные клоуны, когда мы слышим гром.
Конец ознакомительного фрагмента.