Цири (сборник)
Шрифт:
– Пошли, – сказал он минуту погодя, с трудом ловя воздух. – Теперь – Цири.
– Цири, – подтвердила она. А через миг в ее глазах разгорелось пугающее фиолетовое пламя. – И Вильгефорц.
Из-за угла выскочил детина с арбалетом, крикнул, выстрелил, целясь в чародейку. Геральт прыгнул, как подброшенный пружиной, махнул мечом. Отраженный бельт пролетел над самой головой арбалетчика так близко, что тот аж скорчился. Раскорчиться он уже не успел: ведьмак подскочил и разделал его, как карпа. Дальше в коридоре стояли еще двое, у них тоже были арбалеты,
– Куда, Йен?
Чародейка прикрыла глаза, сосредоточилась.
– Туда. По лестнице.
– Ты уверена?
– Да.
Разбойники Скеллена напали на них сразу за изломом коридора, неподалеку от украшенного архивольтом портала. Их было больше десятка – с пиками, алебардами и корсеками. Кроме того, они были решительны и ожесточенны. Несмотря на это, дело пошло быстро. Одного Йеннифэр сразу же поразила выпущенной из руки огненной стрелой. Геральт завертелся в пируэте, влетел меж остальными, краснолюдский сигилль мелькал и шипел змеей. Когда свалились четверо, остальные сбежали, звоном и топотом пробуждая эхо в коридорах.
– Все в порядке, Йен?
– Более чем!
Под архивольтом стоял Вильгефорц.
– Это впечатляет, – сказал он спокойно и звучно. – Я восхищен. Честное слово, я восхищен, ведьмак. Ты наивен и безнадежно глуп, но техникой своей действительно можешь вызвать восхищение.
– Твои разбойники, – так же спокойно ответила Йеннифэр, – только что ретировались, бросив тебя на нашу милость. Отдай мне Цири, и мы подарим тебе здоровье.
– Знаешь, Йеннифэр, – осклабился чародей, – это уже второе за сегодняшний день столь великодушное предложение. Благодарю, благодарю. А вот и мой ответ.
– Берегись! – крикнула Йеннифэр, отскакивая.
Геральт отскочил тоже. Вовремя. Вырвавшийся из рук чародея огненный шар превратил в черную шипящую жижу то место, где они только что стояли. Ведьмак смахнул с лица сажу и остатки бровей. Увидел, что Вильгефорц протягивает руку. Нырнул вбок, припал к полу за основанием колонны. Громыхнуло так, что закололо в ушах, а замок задрожал до основания.
Грохот эхом прокатился по замку, задрожали стены, зазвенели жирандоли. С грохотом упал большой выполненный маслом портрет в позолоченной раме.
У прибежавших со стороны вестибюля наемников в глазах стоял дикий ужас. Стефан Скеллен остудил их грозным взглядом, привел в порядок воинственной миной и решительным голосом.
– Что там? Говорите!
– Господин коронер, – прохрипел один. – Ужасть там! Это ж демоны и дьяволы… Из луков бьють без промашки… Рубять страшно… Смерть там… Все красное от кровищи!
– С десяток пало… Может, и поболе… А там… Слышите?
Загудело снова, замок задрожал.
– Магия, – пробормотал Скеллен. – Вильгефорц… Ну, посмотрим. Поглядим, кто кого.
Прибежал еще один солдат, бледный и опорошенный штукатуркой. Он долго не мог выговорить ни слова, а когда наконец заговорил, то руки у него тряслись и дрожал голос.
– Там… Там… Чудовище… Господин коронер… Все равно как огромный черный летучий мышь! У меня
– Не сносить нам голов… – прошептал кто-то за спиной у Филина.
– Господин коронер, – решился заговорить Бореас Мун. – Это упыри. Я видел… молодого графа Кагыра аэп Кеаллаха. А ведь он мертв.
Скеллен молча взглянул на него.
– Господин Стефан… – еле внятно пробормотал Дакре Силифант. – С кем нам здесь воевать досталось?
– Это не люди, – простонал один из наемников. – Адские черти они, вот кто! Не одолеет их человеческая сила…
Филин скрестил руки на груди, повел по солдатам смелым и властным взглядом.
– Значит, не станем, – заявил он громко и отчетливо, – вмешиваться в конфликт адских сил! Пусть себе дерутся демоны с демонами, чародейки с чародеями, а упыри – с восставшими из могил мертвяками. Не станем им мешать! Мы спокойно переждем здесь результат боя.
Лица наемников посветлели. Самочувствие их заметно поправилось.
– Эта лестница, – громко продолжал Скеллен, – единственная. Другого хода нет. Подождем здесь. Посмотрим, кому придет нужда по ней спускаться.
Наверху раздался ужасающий грохот, со свода шумно посыпалась штукатурка. Запахло серой и гарью.
– Слишком здесь темно! – воскликнул Филин громко и храбро, чтобы поднять дух своему войску. – Быстро зажечь, что только можно! Факелы, лучины! Надо толком видеть, кто появится на лестнице! Заполнить чем-нибудь горючим вон те железные корзины!
– Каким горючим, господин?
Скеллен молча показал каким.
– Картинами? – недоверчиво спросил наемник. – Изображениями?
– Именно! – фыркнул Филин. – Ну, что вы смотрите! Искусство умерло!
В щепки превратились рамы, в тряпки – полотна. Хорошо просохшее дерево и промасленная материя занялись сразу, взвились ярким пламенем.
Бореас Мун смотрел. Он для себя уже все решил. Окончательно.
Загудело, сверкнуло, колонна, из-за которой они успели выскочить прямо-таки в последний момент, развалилась. Ствол колонны переломился, украшенная аканфом капитель грохнулась о паркет, раздробив на части терракотовую мозаику. В их сторону с шипением понеслась шаровая молния. Йеннифэр отбила ее, выкрикнув заклинание и жестикулируя.
Вильгефорц шел прямо на них, его плащ развевался драконьими крыльями.
– Ну, Йеннифэр меня не удивляет, – говорил он на ходу. – Она – женщина, существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром. Но ты-то, Геральт, ты же не просто мужчина рассудительный от природы, но к тому же еще и мутант, эволюции неподвластный.
Он взмахнул рукой. Загудело, блеснуло. Молния отскочила от вычарованного Йеннифэр щита.
– Несмотря на свою рассудительность и рассудочность, – продолжал Вильгефорц, переливая из руки в руку огонь, – в одном ты проявляешь поразительную и глупейшую последовательность: тебя постоянно тянет плыть против течения и мочиться против ветра. Это должно было кончиться скверно. Знай же, что сегодня, здесь, в замке Стигга, ты мочился против бури.