Цион
Шрифт:
Терминал побери! Неужели меня пригласили на отбор для съемок на плакаты? Ведь именно министерство просвещения занимается уличными плакатами… И не только теми, на которых горбятся фигуры обнуленных. Конечно, сейчас речь о тех, где девушка в фартуке улыбается на общей кухне, которая сверкает хромом, женщина огромными синими ножницами обстригает округлый бок снежно-белой овце, девочка с ямочками на щеках бросает заплатанную блузку в приемник терминала по переработке, а румяный парень демонстрирует на своем комме сообщение о зачислении тысячи баллов…
– И дело, конечно,
По залу прокатились вздохи.
– Но важно понимать, – ла’Гарда повысила голос, – что достойный соискатель мотивирует себя другим. Плакаты поднимают дух и помогают не забывать о самом важном. Они напоминают о ценностях. Служат путеводными звездами. И каждому из вас, уверена, хотелось стать одной из таких звезд.
Только сейчас я заметила, как перебирают складки своих черных юбок девушки, как сжимают зубы парни, одетые в отглаженные костюмы. Бледные лица, полные решимости взгляды, продуманная строгая одежда… Здесь все и каждый мечтал оказаться на плакатах. А я – со своим сломанным коммом – даже не предполагала, куда пришла.
Горячая кровь прилила к щекам. Если бы я знала! Я бы подготовилась. Я бы продумала речь о том, как важно мне увидеть себя на плакатах, как почетно мне было бы представлять ценности Циона. Я бы оделась в белую блузку с черной юбкой, пригладила бы волосы…
– История от нас ускользает, – продолжала ла’Гарда, сделав два шага перед первым рядом слушателей, а потом еще два назад. Ее движения были сдержанными, неторопливыми, как и сама речь. – Прошлое теряется в тумане. Темные века, Средневековье, век технического прогресса… Былое отступает. Ваши учебники уже едва ли помнят про империю, которая рухнула всего полтора века назад. Но Великая гражданская война не только уничтожила архивы, которые империя хранила на таких ненадежных виртуальных носителях. Да, война наложила лапу на саму историю. Но она сделала и кое-что похуже. Она породила тетру и поставила под угрозу существование человеческой цивилизации. Осталось ли нам что-то, если прошлое стирается, а будущее туманно? Да, конечно. Настоящее. А настоящее – это Цион. Наш мир. Небольшой и безопасный мир, который стал нашим ковчегом в океане тетры. Как вы знаете, когда-то, конечно, существовали и другие города, которые изолировались после войны по примеру Циона. Но связь с ними давно утеряна. И все, что мы сейчас можем, – это смотреть внутрь себя. Внутрь своей души. Воспитывать в себе добропорядочность, законопослушность, честность и трудолюбие. Если Цион – последний оплот человеческой цивилизации, то он должен нести это звание с честью. И помочь ему можете вы.
Я стояла затаив дыхание и пришла в себя, только когда ла’Гарда замолчала. Ее невысокий вкрадчивый голос, кажется, проникал прямо под череп, и, оглянувшись, я поняла, что так было и с другими. Девушки и парни сидели не шелохнувшись.
– Именно поэтому, – тише и еще медленнее заговорила ла’Гарда, – я возлагаю
Она обвела зал взглядом, а потом сложила ладони и улыбнулась:
– А теперь приступим к нашей основной части. Мой помощник будет вызывать вас по одному. Пожалуйста, сохраняйте тишину и ждите своей очереди в этом зале.
Ла’Гарда развернулась и исчезла за драпировками, а на ее место вышел мужчина – тот, которого я встретила у входа. Сверившись с порто-визором, он объявил:
– Лия ла’Нура.
Вокруг заволновались. По проходу уже бежала девушка с темными волосами, зачесанными в плотный узел на затылке. Девушка скрылась за драпировками, мужчина тоже. По залу потянулись шепотки, но несмелые. Большая часть приглашенных сидела напряженно выпрямившись.
На каждого приглашенного уходило по несколько минут, но время тянулось мучительно и места освобождались медленно. Вызывали не по алфавиту, и мое имя могло прозвучать в любой момент. Кто-то вставал с места, разминался и снова садился. Кто-то делал круг по залу.
– А ты во всю эту хренотень веришь? – прозвучал вдруг голос прямо у меня над ухом.
Я не заметила, как один из парней подошел ко мне. Я так и стояла, не чуя под собой ног, но теперь подумала, что и мне стоит пройтись. Кто знает, что от меня потребуется на отборе? Вряд ли затекшие ноги мне помогут.
– В эту хренотень? – переспросила я.
Большая часть приглашенных заметно нервничала, этот же парень – растрепанная косая челка и насмешливый взгляд – явно забавлялся.
– Ну да. Про нашу миссию и вот это все. Они же просто промывают нам мозги. Чтобы мы были послушными котиками. И чтобы, смотря на плакаты, другие тоже такими котиками становились.
Я пожала плечами:
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть, как ты выразился, послушными котиками.
Бравада парня мне не понравилась. Это же просто показуха. И ради чего? Чтобы впечатлить девчонок? Нет уж, меня таким точно не возьмешь.
– Она очень правильно сказала одно. – Парень наклонился ко мне и понизил голос. – Будущего у нас и правда нет. Перерабатывать до бесконечности нельзя. А чипы для коммов кончатся. Их же не могут у нас делать. Ты знала? Это все остатки империи. А лекарства? Они тоже на веточках не растут. Вот когда пережуем это ее «туманное прошлое», тогда запоем совсем по-другому. Тетра или нет – все равно придется выйти за стены и послать наш любимый сладенький Цион к черту.
Я сделала шаг в сторону:
– Не понимаю, зачем ты мне все это говоришь. Кажется, я ясно дала понять: твою позицию я не разделяю. И попрошу рядом со мной не сквернословить. Я с радостью подам на тебя жалобу.
Выйти за стены… Сыворотка могла вылечить тетру, но долгого иммунитета не давала. Даже если забрать с собой весь запас сыворотки, никакой жизни за стенами не устроишь. Разве что вывезти и ученых, и их лаборатории. Но если бы это было возможно! Вряд ли синтезирование сыворотки от тетры возможно в походной палатке…