Циклопедия
Шрифт:
— Свадебное?
Ирдик наклонил голову в мою сторону.
— Шутишь? В столь ответственный момент я шуток не понимаю, учти. Могу и спалить к чертовой бабушке.
— Да ладно тебе. Давай лучше думать, что дальше делать.
— А что делать? Слушай давай. Там же у них собрание, значит, говорят о чем-то… Смотри, смотри, Витек! Вон наш беглец! Приперся, зараза! Мы его, значит, от гибели спасли, а он, гаденыш, что вытворяет?!
Я хотел было спросить, от какой такой гибели мы спасали Циклопедиуса, но благоразумно промолчал и стал смотреть, что происходило
С появлением Циклопедиуса в Пещере началось заметное оживление. Циклопы расступались, пропуская пророка вперед. Когда он дошел до центра Пещеры, в его сторону выдвинулся тот самый знакомый шаман в юбке и с клюкой.
— Именем Грома приветствую тебя, Цикло-педиус, брат всех племен и яйценесущих! — громогласно сказал шаман.
— И тебе привет, соплеменник, — коротко кивнул Циклопедиус. — Давненько меня здесь не было. Коридоров новых много появилось, стражи везде стоят…
— Так ведь нельзя без стражи, — сказал шаман. — Времена такие. Зазеваешься — залезет кто-нибудь и что-нибудь сопрет. Около города же живем, не в пустыне.
— И то верно, — согласился Циклопедиус. — Ну, соплеменники, готовы слушать?
Ответом Циклопедиусу был дружный рев, хотя, по-моему, мало кто понимал, что и кого слушать. Даже циклоп-гигант затряс головой, хоть от созерцания голых стоп не отвлекся.
— Я пришел, дабы открыть племени циклопов свое последнее пророчество! — начал Циклопедиус после того, как рев утих, оставив лишь слабые, одиночные вопли. — Чтобы распахнуть ваши души и глаза! Направить вас по пути истинному!
Вновь грянул рев. Даже малышня, кидавшая в гиганта камешки, отвлеклась от столь интересного занятия и дружно завыла, дрыгая ручками.
— Постой, о мудрейший из одноглазых, — заговорил шаман, потрясая клюкой и худыми коленками, — а зачем нам открывать твое последнее пророчество? Мы же его и так знаем.
И, прокашлявшись, он нараспев прочитал:
… и когда Россия станет чемпионом мира, Циклопы узнают час своей гибели! Кукушка прокукует, по улице Почтальонов Тринадцатая квартира, И проснется он от сна вечного, Стряхивая с джинсов пыль…Циклопедиус замер, вслушиваясь в стих, прикрыл глаз и даже стал покачиваться в такт. Когда шаман умолк и в Пещере стал слышен только звук стукающихся о голову гиганта камешков, пророк сказал:
— Все верно. Это мое последнее пророчество.
— Наша гибель близка, — заметил шаман. — Финал чемпионата мира по футболу через пять дней. Мы собирались убить того, кто живет в тринадцатой квартире, но пока не добились результатов. Наши лучшие одноглазые умы думают над этой проблемой денно и нощно!
— Каких результатов? — Циклопедиус склонил голову набок.
Температура воздуха в Пещере заметно повысилась. Я стряхнул со лба капельки пота, а джинн их просто слизал длинным раздвоенным языком.
— Ну. Это. Убить
— Идиоты! — воскликнул Циклопедиус. — Кто вас учил читать?!
— Ну… — шаман потряс головой, — мы сами учились. На генном уровне. Мы из яиц вылупляемся, уже умея читать и писать. А еще чертить по линейке, ловить червяков, петь контральто, складывать столбиком, извлекать квадратный корень из четырех и ориентироваться в лабиринте по плесени на стенах. Вот.
— Идиоты! — повторил Циклопедиус, на этот раз крайне усталым голосом. — Я же не писал о футболе. Я писал о чемпионате мира. И в предсказании ни слова нет о том, что человек из тринадцатой квартиры уничтожит ваше племя. Он только скажет вам час вашей гибели. Человек из квартиры — это я!
В Пещере воцарилась звенящая тишина.
Такая тишина присуща Мусорщикову платному туалету в минуты особого застоя или же когда там находится один-единственный человек. В моменты вселенского облегчения, как правило, не хочется производить каких-либо звуков, поэтому порой в туалете слышен только тихий гул ламп дневного света или шелест страниц, если Мусорщик что-нибудь читает.
В Пещере же даже шелеста никакого не было.
Циклоп-гигант поднял лысую голову и посмотрел на Циклопедиуса одним-единственным глазом. Казалось, в большой лысой голове происходили медленные мыслительные процессы, правда, пока ни к каким действиям не приведшие.
Шаман зажал клюку обеими руками, но его худые коленки все еще дрожали.
Ребятня стала играть в игру: "Попади циклопу в глаз", причем безуспешно.
И только Ирдик, лежавший около меня, четко и ясно сказал:
— Ну дела!
— Значит, так! — Ирдик перевернулся на спину и встал. — Мне это все надоело. Вызываем Цеденбала, и он всех их забирает к едрене фене. А мы возвращаемся к тебе домой, Мусор платит по договору и все. Я хочу домой, к жене и дочкам! Вся эта погоня за циклопами мне порядком надоела! Помню, много столетий назад мне довелось ловить в джунглях сбежавшего джинна по имени Ибн Хаттаб. Вот мороки-то было! Джинн наколдовал себе кучу оружия и призвал местное племя негров воевать против меня за свободу и независимость своей страны! Меня тогда чуть не сожгли ритуально прямо на площади, насилу вырвался. Пришлось веревки перегрызать зубами, теперь вот кариесом страдаю, пожизненным, а еще три зуба через год выпали, от перенапряжения.
Ирдик поплевал на ладони, от которых тотчас повалил белый дымок, встал в странную позу, задрав к потолку руки и поставив ноги на уровне плеч, и стал исполнять какой-то непонятный танец. Больше всего танец напоминал ламбаду в одиночном исполнении. Жаль, что не было музыки.
Из Пещеры по-прежнему не доносилось ни звука. Наблюдая за танцующим джинном (зрелище поистине редкое и завораживающее), краем глаза я посмотрел вниз. Циклопы окружили своего пророка и о чем-то с ним оживленно разговаривали. Шаман сновал вокруг Циклопедиуса суетливее всех и махал своей клюкой, так и норовя кого-нибудь ею покалечить.