Цикл Молокин 1-3
Шрифт:
– Давайте, дружище. Эти ребята понимают толк в еде.
– Извините, но я не разделяю вашего энтузиазма. Нежная натура и трезвый расчет удерживают меня.
Он повернул голову в другую сторону.
Вильямс с отсутствующим взглядом уставился на что-то, напоминавшее гибрид моркови и стручка космического протеина. Рядом Уолтер, похоже, получал не большее удовольствие от еды.
Напротив него Геллеспонт дю Кане усиленно пытался с помощью двух ножей срезать мясо с маленькой косточки для себя и для Колетты. Кусочки не отлетали ему на одежду, но и на
Этан огляделся и потянулся за чем-то вроде бифштекса или куска печени. Так или иначе, но это выглядело очень аппетитно и заманчиво пахло. Вдруг мелькнул чей-то нож и едва не отхватил Этану пальцы. Нож держал толстый тран, сидевший неподалеку от него. Местный житель добродушно улыбнулся Этану и отрезал себе изрядную порцию мяса.
Этан стиснул зубы, полузакрыл глаза и отхватил себе кусок еще больше. Удивительно, у него на тарелке оказалось только мясо без чьей-либо руки. Две приличного размера кружки стояли на столе перед ним. Мясо напоминало жареную свинину, хотя было приправлено чересчур сильно и не отличалось мягкостью.
Этан глотнул из большей кружки и обнаружил в ней напиток, похожий на горячий шоколад с небольшим количеством перца.
Он почти задохнулся, когда Септембер, издав радостный возглас, толкнул его локтем и указал на свою маленькую кружку. Его глаза сверкали.
– Слушайте, приятель, за это стоит повоевать. Залейте немного этой жидкости себе в глотку. Классное варево!
Верзила повернулся и что-то сказал Гуннару.
Этан посмотрел на свою маленькую кружку со смесью желания и страха, медленно пережевывая какой-то незнакомый овощ. Наконец он поднял ее и заглянул вовнутрь. Содержимое было темным и пугающе отливало серебром.
– Называется “ридли”, - сообщил Септембер и пропел, прижимая металлический край кружки к губам:
– Ридли-дидли-ди…
Напиток полился по горлу Этана прямо в желудок. Там он, вероятно, встретился с каким-то воспламенителем, потому что разорвался, словно перегретая колба, и рассыпался крошечными огненными шариками. Один из ник устремился вверх, обжигая слизистую и угаснув где-то между глаз. Этан громко вздохнул.
– Рид… Ужас… Ридли, жуть…
Септембер не отозвался. Он был занят, увлечен собой. Да и Этан вскоре почувствовал, видимо, то же самое.
Немного позже он ощутил в воздухе терпкую сладость. Это не были продукты переработки обеда. Этан заметил, что аромат струится от нескольких вольно одетых дам, сидевших поблизости. Значит, траны пользовались парфюмерией. Интересно, по земным стандартам это была довольно грубая продукция. По стандартам транов, возможно, тоже. Вот где кроется еще одна возможность налаживания торговли, еще один замысел, связанный с вечным пристрастием слабого пола к облагораживанию естества.
В сотый - а может и в тысячный - раз Этан пожалел о своих, оставленных на “Антаресе” товарах. Он глотнул еще “ридли” и стал рассматривать сидящих за столом.
Его взгляд случайно наткнулся на Дармуку Брауновка. Префект был поглощен обедом, наслаждался, но не суетился и не обливался
Его взгляд проследовал дальше вдоль стола и встретился с парой сверкающих желтых глаз. Они принадлежали прекрасной, могучей валькирии по имени Эльфа.
Какая честь! Этан уже почти выбросил из головы неудачную, - точнее, неловкую встречу с дочерью ландграфа. Он торопливо отвел глаза и полностью сосредоточился на втором куске мяса “вола”, как назвал его Гуннар.
Этан взялся уже за третий кусок и вторую кружку “ридли”, когда сэр Гуннар резко встал и оперся о его стул. Этан толкнул Септембера, который нагрузился “ридли” уже достаточно для того, чтобы побороть слона, и прошептал через стол дю Кане:
– Пора. Теперь ничего не предпринимайте и ничего не говорите, несмотря ни на какие провокации. Брауновк и его компания будут искать малейший предлог для скандала.
Гуннар расправил крылья. Вдруг крики и болтовня превратились в тихий гул, похожий на шорох гравия. Когда тишина воцарилась настолько, что можно было расслышать отдельный голос, рыцарь начал:
– Итак, вы сидите здесь. Гордость Софолда, цвет его разума, вершители его судьбы, защитники его достоинства. Ха!
– он сплюнул.
– Навозные кучи! Воловье дерьмо! Кузнечики! Чистильщики уборных!
Вокруг него послышались злобное бормотание и несколько криков: “Заставьте его замолчать!”
– О, вы протестуете, да?
– продолжал Гуннар.
– Дока мы сидим и отращиваем свои задницы, в этот самый момент Орда идет по своему грязному и кровавому следу к нашим домам. Да, Орда идет. Нравится это или нет, но Орда идет. Прямой дорогой, как тропа громоеда, идет Орда… Что случится, когда она появится здесь? Тогда вы тоже будете сидеть и ржать, а? Когда ваши кошельки опустошат, а дочерей изнасилуют? И что потом?
Сидевший напротив него старый тран поднялся.
– Мы заплатим дань, как всегда, сэр Гуннар, перетерпим это несчастье, как всегда, и выживем, тоже как всегда!
Гуннар повернулся к старику.
– Выживет тот, кто живет за счет чужих страданий. А что если на этот раз наши предложения не удовлетворят Смерть? Что если ради шутки в больную голову Саганака втемяшится мысль стереть Уонном с поверхности острова? Ради простого удовольствия, дружище. Сожжет поля и города Софолда, например? Что будет с твоим “выживанием”, старина?
– Ой!
– вмешался в разговор знакомый пронзительный голос с противоположного конца стола.
– Не ругай бедного Нейлхагена.
Дармука Брауновк сделал паузу, отхлебнув немного “ридли”. Наступила такая тишина, что Этан услышал, как префект поставил свою кружку. Некоторые вещи на разных планетах одинаковы. Здесь и сейчас сталкивались два мировоззрения. Их подпитывали соперничество старых и молодых, вражда богатых и бедных, зависть к успеху, удачам, силе - скрыто бурлящая, извечная борьба. Каждый в зале хорошо понимал это. Все ждали, что произойдет.