Цикл Мир
Шрифт:
Девушка обернулась и увидела птицу с человеческим лицом и с оперением цвета лунного камня, что подарил ей в детстве отец. Длинные золотистые волосы были поделены на пряди и перехвачены серебристыми лентами, украшенными осколками хрусталя и кварца.
На голове сирин лежал венок из огромных цветов, из которых, точно лучи, выходили золотистые грани-ветви с серебристыми листьями и хрусталем.
Птица опустилась на пол, сложила крылья и превратилась в женщину, чье обнаженное тело прикрывала перьевая накидка.
– Диана? – спросила
Девушка робко кивнула.
– Ты дурно воспитана, – сказала женщина-птица.
Диана сглотнула, не понимая причину подобного замечания.
– Перед Верховной сирин даже короли опускаются на колени, – словно прочитала ее мысли незнакомка, присаживаясь на сплетенный из живых ветвей Древа трон.
Диана почувствовала, что ее колени задрожали. Да, она была племянницей короля, но ее не обучали, как Фидель, нюансам дипломатического протокола столь высокого уровня. В горле пересохло. Язык онемел.
– Итак? – сказала сирин, приподнимая бровь цвета прелых листьев. – Что привело ко мне племянницу короля Приморской гильдии?
Диана неуверенно протянула женщине конверт. Слегка помятый, оттого что она теребила его в руках, с отпечатками от вспотевших пальцев.
Сирин, скривившись, взяла письмо, открыла и принялась читать.
– Диана, ты знаешь, о чем здесь говорится? Вернее о ком?
Девушка помотала головой.
– Надо говорить: нет, светлейшая.
– Нет, светлейшая, – повторила девушка, проглатывая окончания слов.
– Твой дядя просит меня об особой магической поддержке для гильдии.
Диана кивнула, пряча глаза от пристального холодного взгляда сирин.
– Взамен он предлагает принять тебя на службу Древу. В качестве жрицы.
Диана вздрогнула. Сердце забилось, как бабочка в банке. Ладони похолодели. Она собрала все мужество и встретилась взглядом с голубыми глазами, от зрачков которых расходились серебристые полосы, напоминавшие грани снежинки. Девушке показалось, что льдистые лучи впивались в нее, замораживая. В горле опять образовался ком, не дававший вдохнуть.
– Я не могу. Я не готова, – затараторила Диана, сжимая ладони в кулаки, чтобы унять дрожь.
– Ни манер, ни ума, – ответила сирин, проведя пальцами по пряди волос: шелковистой, гладкой и сияющей, точно лед горного озера на солнце.
Диане показалось, что тонкие ростки, тянувшиеся в стороны от деревянных колонн, задрожали.
– Семья жрицы сирин – неприкосновенная, даже если твой дядя проиграет войну. Даже если вся гильдия захочет убить твоих родных, им ничего не останется, как смириться и представлять это убийство в воображении.
Сирин вздохнула.
– Так и быть. До ритуала будешь прислужницей. – Женщина дотронулась до осколка кварца, вплетенного в прядь ее волос.
Через мгновение в зале появилась незнакомка в длинном красном платье, подпоясанном золотой лентой. Она опустилась перед птицей на колени, склонив голову.
– Это наша будущая жрица, – сказала сирин,
Женщина в красном молча кивнула и сделала Диане знак следовать за ней.
Растерянная и обескураженная девушка поплелась за жрицей. В голове кружились мысли: прислужница сирин? Жрица ради безопасности семьи? Почему дядя ничего не объяснил?
В это мгновение Диана впервые почувствовала нечто, похожее на ненависть к Фидель.
«Почему за ошибки мертвых расплачиваются живые?» – подумала она, выходя вместе с жрицей на террасу, откуда открывался вид на остров сирин и окружавшие его воды.
Высоко над головой раскинулась шапка из огромных переплетавшихся ветвей, покрытых яркими сочно-зелеными листьями, в которых увязли облака.
На возвышенности, прилегая к стволу, виднелся серый каменный храм, унизанный башнями, как прибрежные скалы – гнездами птиц. На каждой виднелись изображения лиц, смотревших на четыре стороны света.
Внизу, между огромными толстыми корнями Древа, раскинулся небольшой портовый городок, у причалов которого покачивались корабли: маленькие и большие, рыбацкие и торговые, гражданские и военные. Под ними пенилось море.
В тени кроны Мирового древа волны были глубокого синего цвета. Но вдали цвет глади превращался в бирюзовый, пересеченный лазоревыми полосами.
Диана вздохнула, пытаясь унять пустившееся вскачь сердце. Она отдала бы полжизни за безопасность семьи и возможность запрыгнуть в лодку, чтобы умчаться как можно дальше от этой пугающей красоты.
Когда они шли по галерее, а потом спускались по лестнице, то встречавшиеся им по пути девушки в серых платьях низко кланялись.
– Пока ты – служанка, – прервала молчание жрица, – тебе следует кланяться служителям культа, а перед сирин ты должна становиться на колени, касаясь головой пола. Смотреть на них тебе запрещено.
– Почему? Я же не простолюдинка…
– Так положено, – ответила жрица и, подумав, добавила: – А вообще, ты хуже. Твоя тетя – королева, бросившая свой народ, сбежавшая от мужа к другому мужчине. И женщина, которая стала причиной войны, на которой будут гибнуть наши отцы, братья…
Жрица замолчала.
А Диана поняла, что, если бы не семья, она сбежала бы уже сегодня.
***
Все дни для Дианы слились в один сплошной тягучий кошмар: уборка храма и комнат жриц, постоянное падание на колени, отчего те посинели и жутко болели. Один раз она не рассчитала силу, забылась, и, наклонившись слишком быстро, разбила о каменные ступени лоб. Желтые мушки целый день плясали перед глазами, не давая нормально работать. Ее попытки объяснить жрицам свое состояние с треском провалились: они считали, что девушка должна научиться преодолевать свою слабость, чтобы в дальнейшем служить Древу и помогать другим людям при любых обстоятельствах.