Шрифт:
Глава 1. Бар
Туча наползла на почти круглый диск луны. Фонарь напротив бара остался в полном одиночестве. Питер скользнул вдоль стены, стараясь не попасть под рассеянный жёлтый свет. Подпрыгнул, цепляясь за металлический каркас, но конструкция не выдержала, и парень рухнул спиной на испещрённый выбоинами асфальт. В лицо, охлаждая, полетела морось. Из ладони брызнула кровь. На грудь что-то шмякнулось – буква «А». Выпав из фразы «Боевой паук», она, наконец-то, сделала название забегаловки более
– Какого… тут творится? – послышался рычащий голос. Дверь распахнулась, ударив Питера по ногам. – Бар закрыт.
Из-за двери показалась лысая, похожая на тыкву, голова.
Питер вскочил, забыв о боли в спине, и вытер об штаны окровавленную ладонь.
– Ах, это ты щенок! – верзила боком протиснулся в дверь и осмотрелся в поисках других нарушителей спокойствия.
Парень пожалел, что пришёл один. От близнецов, конечно, много шума, но Задира бы сейчас очень не помешал. Как отвлекающий манёвр.
Питер пятился, шаркая ногами, и искал кратчайший путь на крышу. Запрыгнуть на мусорный бак, а оттуда по водосточной трубе? Хороший план, но только Питер примерился к прыжку, раздался рёв моторов. Пришлось юркнуть за угол.
– Убирайся, пока не накостыляли! – донеслось ему вслед, а улицу уже заполнял гул, напоминающий пчелиный рой. Потом к рёву моторов добавился вой тормозов, а после – голоса байкеров.
– Здорово!
– Привет, Худыш. Что за хрень с вывеской? Мне кажется, или чего-то не хватает?
– А, это…, – голос человека-тыквы перекрыл общий гул и шум усиливающегося дождя, – мелкий шкет хулиганит, – прогремел Худыш. – Поймать бы да надрать ему уши.
«Себе надери. И почему нет пожарной лестницы? – думал Питер, осматривая стены. – Косорукий же всё-таки разработчик. Придётся потом исправить. В моём мире всё будет круто», – мысленно рассуждал он, выглядывая из-за угла.
Фары мотоциклов дружно отбросили блики на мокрый асфальт.
Трое и верзила. Не вовремя же вы, парни.
Он обошёл здание – голые каменные стены – и выглянул из-за другого угла. Байкеры заваливались в бар, выстроив мотоциклы в ряд.
Дождавшись, пока все скроются за дверью, Питер пододвинул ближе к стене мусорный бак и примял крышкой его содержимое, включая свежий выпуск «Паучьих новостей».
Лёгкий прыжок.
– Бум.
Чёрт, не достать.
Скрип алюминиевого бака. Скрежет питбайка по асфальту. Шаг. Подъём.
– Кап-кап-кап, – стук по алюминиевой крышке.
– Тр-р-р-р-р, – миллиарды капель внезапно хлынувшего дождя по черепице.
– Бах! – дверь открылась явно от удара ногой.
– Э! Ну-ка слезай! – крикнул, выбегая из бара, длинноволосый мужик.
Его пышная шевелюра в две секунды превратилась в мокрые клочья. Край водостока врезался Питеру в кожу. Из раненой ладони потекло. Ещё немного, ну. А, чёрт!
Мужик схватил Питера за ногу и потянул. Сил держаться за острый край трубы не осталось. Питер покатился вниз, но
Из бара вышли ещё двое. Тощий рокер с татуированным лицом и выбритыми висками и вальяжный пузан с сигарой во рту и пиджаке на голое тело.
– Не тронь мой байк, упырь! – завизжал тощий, приближаясь. Его голые щиколотки торчали из джинсов, как у подростка, выросшего за лето из своего гардероба.
Питер крутился возле мотоцикла, уворачиваясь от неуклюжих замахов длинноволосого, и прикидывал, как согнётся пополам нескладная фигура тощего, если ударить в нужное место.
– Давай растолкуй ему, Морген, – протянул вальяжный, выпуская струйку дыма под крохотным козырьком над дверью.
– А вот это уже несправедливо, – отозвался Питер, толкая мотоцикл на противников, – двое на одного.
Однако несправедливости сегодня было суждено литься потоком, как этот нескончаемый дождь. Тощий распахнул куртку, и в свете жалкого фонаря чёрной звездой блеснул пистолет.
Питер подпрыгнул, ударил Моргена ногой, и тот полетел в сторону вместе со своим оружием.
В небе громыхнуло, а может, это тощий с грохотом влетел головой в мусорный бак.
Длинноволосый замахнулся, кулак размером со средний череп просвистел над головой Питера. Он, присев, дёрнул здоровяка за ногу, тот повалился на спину.
Подбежав к шатающемуся Моргену, Питер ударил по руке, выбивая пушку. Тощий взвизгнул, шлёпаясь в лужу.
– Двое на одного, но я с оружием, – констатировал Питер, снимая пистолет с предохранителя.
– Э, ты чего? – промямлил вальяжный и попятился обратно в бар.
Зато в дверях тут же показался человек-тыква, так называемый Худыш. С диким рыком он поднял перед собой ружьё.
Трое и ружьё против одного с пистолетом. Несправедливо. Выстрел отдал привычной болью в правой руке Питера. Худыш схватился за грудь и растянулся под ногами открывшего дверь пузана. Все присутствующие проводили взглядами тело человека-тыквы до самого порога.
Морген с криком откатился, губы его задрожали, мокрое от дождя лицо выглядело заплаканным. Длинноволосый, подскочив, получил пулю в бедро и со стоном рухнул в воду. Питер усмехнулся.
А вот теперь справедливо.
Сняв майку, он намотал её на порезанную руку. Встал на байк, вцепился в острый край водостока, подтянулся и пополз вдоль конька до спутниковой тарелки. Поднялся, держась за штангу, к которой крепилась тарелка, полез в карман за гаечным ключом.
Луна выглянула одним глазом, но, увидев труп возле входа в бар, скрылась вновь, не желая становиться свидетелем. Жаль, фонарю не приходилось выбирать, и он продолжал рассеянно смотреть на ручейки крови, бегущие в ливнёвку. На запах могли стянуться зомболюди. Стоило поторопиться.