Чужой
Шрифт:
Ты уже давно живёшь в нашем доме и мне не всё равно, что потом буду говорить люди. Я думаю, что тебе надо повидать свою мать. И помни, ты всегда можешь вернуться в этот дом.
Женька собрался в дорогу, Марьям положила в спортивную сумку пару футболок, спортивный костюм, еду. Алик шепнул:
– Возвращайся. Я буду тебя ждать.
Женька ехал в поезде. Колеса негромко постукивали на стыках рельс:
– Домой… домой… домой…
Вагон жил своей жизнью, бегали и играли дети, пассажиры пили чай, разговаривали, смотрели в окна. Глядя на мелькающие полустанки и перелески, Женька думал о том, что
За стенкой ехали солдаты дембеля, на станции Петров вал, поезд окружили женщины со снедью. Все наперебой предлагали рыбу, пиво, пироги с капустой, варёную картошку. Солдаты притащили в вагон бутылки с пивом и рыбу. К ним подсели несколько мужчин, завязался обычный в таких случаях дорожный разговор. Мужчины вспоминали свою службу, каждый из них рассказывал что-нибудь смешное.
Женька думал: «А вот мне и вспомнить нечего, полгода учебки, потом Чечня, плен. Сначала русские били, потом чеченцы, потом опять русские. Кто я есть в этом мире?- чужой. Чужой для тех и для этих, чужой для всех. Одна только мама меня ещё, наверное, помнит, да может быть, Марьям за сына благодарит.
Один из солдат качаясь, прошёл в туалет. Возвращаясь на своё место,остановился рядом с Женькиной полкой. Долго стоял рядом, пытаясь сфокусировать свой взгляд на его лице.
– Земеля, ты, наверное не служил?
– Да нет, служил.
– Тогда пойдём, выпьем с дембелями.
– Я не пью.
– Тогда ты наверное не русский- ваххабит. Это они водку не пьют. А ну - ка, покажи мне свой паспорт.
– Земляк, не газуй, я русский. И служил там, где тебе, судя по всему, бывать не пришлось.
– Что – то ты, как-то непонятно говоришь, земеля, где это я не бывал? Ты меня, что, на фуй послал?
Женька приподнялся на локте, приготовился ударить ногой в пьяное лицо.
– Хайциа го дийна весур ву- сказал он на чеченском, потом повторил на русском иди домой и останешься жить.
Фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы.
– Ты что, нохча?
– Я русский, иди спать.
Женька повернулся лицом к стене, прикрыл глаза, задремал.
Спал он недолго, минут через десять-пятнадцать, состав дёрнулся, завизжали тормоза. Пьяные солдаты всё же передрались, кто-то из них сорвал стоп- кран.
В вагоне появился милицейский наряд, у пассажиров проверяли документы.
Сержант милиции наскоро пролистал Женькие паспорт. Скользнул взглядом, небрежно козырнул.
– Счастливого пути.
На вокзал Новосибирска поезд прибыл к обеду. На перроне стояли встречающие, носильщики с тележками, торговцы пивом, варёной картошкой, пирожками, мороженым. Женьку никто не встречал. Иначе не могло и быть. Евгения Найдёнова, который уезжал с этого вокзала с воинским эшелоном, больше не было на свете. Рядовой Найдёнов погиб в горах Чечни в декабре 2000 года. Сейчас вместо него вернулся уроженец города Грозного Александр Беликов.
Ещё час Женька добирался на электричке до родного посёлка. Он смотрел в окно, узнавая и не узнавая родные места. Возвращался домой не он, двойник. Не дрожали руки, не было волнения.
Палило жаркое солнце,зной, улицы были пустынны. Кое-где в пыли купались ленивые куры, в тени заборов лежали дворовые собаки.
Дворовая калитка была заперта на щеколду. Мамин голос слышался в летней
– Ну что ты ходишь за мной как привязанный, соскучился? Давай полакай молочка, а я кушать приготовлю и возьму тебя на колени.
– Мама,- Женьке показалось, что он крикнул. Голос сел- мама-а-аааа!
В летней кухне со звоном упала на пол банка. В следующее мгновение он уже держал мать за плечи, повторяя и повторяя:
– Мама, не надо, не плачь. Не плачь мама, не плачь.
Испуганный кот сидел на подоконнике, следя за Женькой настороженным взглядом.
Когда немного успокоились, он кивнул на кота.
– У тебя новый жилец?
Она улыбнулась устало.
– Да жилец. Прибился ко мне, в ту зиму, когда от тебя письма приходить перестали. На улице мороз, а я слышу - мяв, мяв. Вышла во двор, а он ко мне ластится, будто сказать что-то хочет. Я сразу поняла, что-то с тобой случилось. Прости сынок, что не уберегла тебя.
– Да ты что мама, у меня всё в порядке. Просто служу в таком месте, что письма не доходят, секретная часть, потому и в гражданке.
Мать накрыла на стол.
Они сидели за столом. Маму интересовала его служба. Он он отшучивался, ссылался на секретность, потом сказал:
– Мама, я схожу в клуб, может быть кого их одноклассников увижу... Ты не скучай, я недолго.
Идти было недалеко, через две улицы показался дом культуры, где проходила местная дискотека. Гремела музыка. Перед крыльцом толпились парни, подростки. Девушки стояли отдельно. Шёл активный разогрев перед танцами. Парни обсуждали вчерашние кулачные бои, девушки бросали на них заинтересованные взгляды. Женька не останавливаясь прошёл в зал. Парни переглянулись, что-то сказали ему в след. Среди них не было ни близких друзей, ни даже шапочных знакомых. Было немного не по себе, это была не его жизнь, а какая-то незнакомая, чужая, непонятная. Накрашенные и разодетые девчонки, что то выясняющие между собой парни, какие-то разговоры ни о чём. К нему подошёл парень в белой рубашке, предложил выпить. Женька пил из протянутой бутылки, молча рассматривая танцующую молодёжь, односложно отвечая на какие-то вопросы.
В клубе становилось тесно. Кто-то приходил, кого-то выносили. Несколько десятков ног в такт гремящим колонкам от души сотрясали пол. Около часа ночи раздался душераздирающий крик: "Наших бьют!". Вся толпа ринулась на улицу. Даже те, кто уже дремал на лавочке.
На улице толпа била парня в белой рубашке. Все смешалось, несколько человек топталось на месте, мешая друг другу.
Парень не сопротивлялся и беспомощно корчился под ударами в пыли. Женька схватил валявшуюся под ногами бутылку, ударил ею по стене, с розочкой в руке бросился в толпу.
– Что вы делаете, суки! Вы же русские!..
Его никто не слушал. Тогда Женька ухватил ближайшего парня за шею, зажал её подмышкой, поднёс к лицу страшную розочку.
– Суки, все назад!...Вырежу глаза...
Толпа остолбенела, подалась назад. Женька помог встать на ноги избитому парню.
Поддерживая его за плечи, повёл его прочь. Довёл до дома. Потом долго сидел на крыльце своего дома, размышляя о том, кто он в этой жизни и как дальше жить...
* * *
Двоюродный брат Петька Кислов утром прикатил Женьке мотоцикл с коляской, радостно заорал: