Чужое сердце
Шрифт:
Я проснулась в холодном поту, пульс неистово бился. Побеседовав с доктором By о совместимости органов, я поняла, что он прав: вопрос не в том, от кого это сердце, а в том, есть ли оно вообще.
Но я до сих пор не сказала Клэр, что у нее появился донор. В любом случае предстояло еще много бюрократической возни. И хотя я уверяла себя, что просто не хочу понапрасну обнадеживать дочь, я все же отдавала себе отчет в том, что оттягиваю момент истины.
В конце концов, сердце этого человека примет ее грудь.
Даже
– Клэр, – сказала я, – нам нужно поговорить.
– Дай хоть досмотреть передачу.
Я мельком глянула на экран: сериал «Аншлаг». Клэр видела этот эпизод уже столько раз, что даже я знала, как будут развиваться дальнейшие события. Джесси вернется домой из Японии и поймет, что сцена не для нее.
– Ты уже это видела, – сказала я и выключила телевизор.
Она изумленно вытаращилась на меня и снова включила его с помощью пульта.
Возможно, я слишком мало спала; возможно, груз грядущего оказался слишком тяжелым – как бы там ни было, я сорвалась. Резко развернувшись, я выдернула кабель из стены.
– Ты что, сума сошла?! – закричала Клэр. – Почему ты такая сука?
Мы обе замолчали, ошарашенные руганью. Она никогда меня так не называла, никогда даже не перечила мне. «Возьми свои слова обратно», – подумала я, но тут же представила, как Клэр протягивает мне свое сердце.
– Клэр, – смягчилась я, – прости. Я не хотела…
Я не успела договорить, как глаза ее закатились глубоко в глазницы.
Я уже это видела, и не раз. В груди сработал стимулятор: он автоматически дефибриллировал всякий раз, когда сердце сбивалось с ритма. Я поймала ее, не дав упасть на пол, усадила на диван и стала ждать, когда сердце возобновит работу, а Клэр придет в чувство.
Но этого не произошло.
Мчась в больницу на «скорой помощи», я мысленно считала причины, по которым себя ненавижу. Я устроила скандал. Я согласилась на предложение Шэя Борна, не посоветовавшись с Клэр. Я выключила «Аншлаг», не дав ей увидеть счастливый финал.
«Только не бросай меня, – молила я. – Останься – и сможешь смотреть телевизор круглые сутки. Будем вместе его смотреть. Не сдавайся, мы ведь уже почти у цели…»
Хотя парамедики смогли восстановить сердцебиение еще в машине, доктор By выделил Клэр палату, заключив негласный договор, что здесь она пробудет до прибытия нового сердца – или до остановки собственного. Я наблюдала, как он обследует Клэр, сладко дремлющую в лучах синеватого, морского оттенка больничного света.
– Джун, – сказал он, – давайте выйдем на минутку.
Он
– У меня для вас плохие новости.
Я кивнула, закусив нижнюю губу.
– Очевидно, что стимулятор неисправен. Кроме того, анализы показали, что объем мочи уменьшается, а уровень креатинина растет. Это почечная недостаточность, Джун. Больно не только ее сердце – весь организм постепенно гибнет.
Я отвернулась, но не смогла скрыть слезинку, скатившуюся по щеке.
– Не знаю, сколько времени понадобится судьям, чтобы одобрить это донорство, но Клэр не может ждать, пока они уладят все юридические тонкости.
– Я позвоню адвокату, – еле слышно сказала я. – Что я могу сделать?
Доктор By коснулся моей руки.
– Подумайте, как вы будете с ней прощаться.
Я стоически дотерпела, пока доктор By скроется в кабине лифта, и только тогда побежала по коридору, пока не нашла приоткрытую дверь. Заскочив внутрь, я рухнула на колени и выпустила на волю все свое горе – одной длинной, низкой, скорбной нотой.
Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Сморгнув слезы, я разглядела силуэт того священника – приспешника Шэя Борна.
– Джун? Все в порядке?
– Нет, – сказала я. – Совсем не в порядке.
Тогда я увидела то, чего не заметила прежде: золотой крест на вытянутом помосте, флаг со звездой Давида и еще один – с мусульманским полумесяцем. Это была больничная молельня – место, где можно было просить об исполнении самых заветных желаний.
Можно ли желать человеку скорейшей смерти, чтобы другой быстрее получил возможность жить?
– Что-то с вашей дочерью? – спросил священник.
Я кивнула, не в силах посмотреть ему в глаза.
– А можно… В смысле, вы не возражаете, если я помолюсь за нее?
Пускай я не хотела его содействия, пускай я его об этом не просила, но сейчас я готова была отринуть все свои смешанные чувства к Богу, ибо Клэр нуждалась в помощи – помощи любого рода. Я едва заметно кивнула.
Голос отца Майкла, стоявшего всего в шаге от меня, поплыл по холмам и долам простейшей молитвы: «Отче наш, иже еси на небесех, да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли».
Не отдавая себе отчета, я стала повторять за ним: губы сами вспомнили слова. И как ни странно, молитва не показалась мне фальшивой или натужной – она принесла мне облегчение, словно я передала кому-то эстафетную палочку.
«Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго».
Я будто влезла в теплую фланелевую пижаму посреди снежной ночи, будто включила поворотники, подъезжая к дому.