Чужое дело
Шрифт:
Особняк Ворониных отличался размерами, но не изысканностью. Типовой трехэтажный коттедж из красного кирпича. Возможно, летом, если постарается ландшафтный дизайнер, здесь все будет цвести и радовать глаз. Сейчас же выглядело как-то серо и уныло.
Лиза прошла по дорожке к центральному входу. Людмила Константиновна уже ждала ее в дверях.
— Прислуга разбежалась, словно крысы с «Титаника», — вздохнула она. — Я в доме одна. В этом есть что-то зловещее. Ничего удивительного, что ночью я так и не смогла уснуть...
Хозяйка провела Лизу в просторную гостиную с окном во всю стену. Но оно оказалось закрыто
— Давайте сразу же покончим с формальностями. — Воронина перешла на деловой тон. — Ирэна поручила мне передать вам пятьсот долларов. Вроде бы был уговор на двести, но ведь ваш человек не просто съездил в Серпухов поговорить, он раскопал разрытую могилу, извините за каламбур. Это нам очень помогло, поэтому мы решили выплатить премию.
Воронина протянула Лизе конверт. Что ж, наверное, это честно и ни капельки не похоже на подкуп. Каждый труд должен быть оплачен. Лиза положила свою зарплату в сумку. Без суеты, с достоинством, как довольно скромную компенсацию за моральный ущерб от пребывания в могиле. Достала ручку и довольно массивный ежедневник в темно-синем переплете, который использовала как записную книжку.
Людмила Константиновна опустилась в большое кожаное кресло. Лиза села в такое же — через журнальный стол. Заметила на нем газету, сложенную как раз на Верочкиной статье про окончательное опознание трупа и подписку о невыезде вместо заключения под стражу.
Как ни странно, дома Воронина выглядела хуже, чем во время визита в их центр. Небрежная одежда, отсутствие косметики, круги под глазами — типичная брошенная жена не первой молодости. Мать Лизы смотрелась так же, когда от них ушел отец. Словно на лбу у нее крупными буквами написали слова «несчастье и равнодушие». Но лучше не проводить параллелей, личный опыт мешает быть объективной.
— Итак, на что жалуетесь? — Вежливой улыбкой Лиза попыталась смягчить казенность фразы.
— Я не жалуюсь, — горько усмехнулась Людмила Константиновна. — Я просто не знаю, что делать дальше, как жить. Я закрылась в этом доме и не хочу никого видеть. Только Ирэна иногда звонит. Наверное, свой гонорар отрабатывает. Нет, на самом деле это не я не хочу, это меня видеть не хотят. Они же считают, что я убила Толика. Наши с ним общие друзья, его замы из банка, да все. Даже ребята из моей лаборатории. Я вчера заехала туда. Думала, там теперь мой настоящий дом. Но они отводят глаза. Люди подсознательно боятся убийц. Это только в киношном триллере можно точно узнать, совершил подозреваемый преступление или нет. В жизни он может признаться или не признаться. А ты поверишь или нет. Его вину докажут или не докажут. Но точно знать нельзя. Точно знают только двое: убийца и его жертва. Поэтому я могу до хрипоты повторять: я не убивала мужа. На сто процентов об этом знаем только он и я. Но он не придет и не подтвердит мои слова...
— Рейдеры? Что ж, любопытная тема, Веруня, — оценил Гольдмановский. — Займитесь. Возьмите пару комментариев у финансистов и юристов, и мы это напечатаем.
Верочка получила одобрение начальства, но это ее не обрадовало. Потому что больше радости в нее уже не помещалось. После вчерашнего вечера она и так летала на крыльях.
Выходя из редакторского кабинета, Верочка услышала фразу, брошенную Натальей Рожкиной:
—
— Вы правы, Наташенька, я столько вожусь с их материалами. Буквально все заново строю. А подписи-то их стоят, и гонорар им...
Неправда, в статьях Верочки редакторская правка касалась от силы вреза и пары предложений. Но на отрицательные эмоции у Верочки тоже места не осталось. Ведь у нее на запястье жил браслет. Конечно, он не слишком смотрится с офисной одеждой, а требует вечернего платья, высокой прически и каблуков. Но она просто не смогла его снять. Пусть его никто не увидит, пусть он будет спрятан под рукавом оранжевой водолазки, которая так подходит к коричневой юбке в тонкую оранжевую полоску. Главное, она-то знает, что он там. Такой изумрудный, что дух захватывает. А значит, жизнь удалась!
Наталье Алексеевне тоже кое-что удалось. В частности, отвертеться от неблагодарного задания. С помощью грубой лести она сумела уговорить Гольдмановского повесить не на нее, а на Верочку еще одну заметку — про тройное убийство на окраине Москвы.
Редакционная «Волга» тащилась туда, наверное, полдня. Но Верочка не расстраивалась. Райончик оказался знакомый, правда заочно. Она буквально на днях про него читала в Интернете. Лаборатория Людмилы Ворониной находится где-то в тех краях. Что ж, специально в такую глушь Верочка, наверное, не собралась бы. А так убьет двух зайцев сразу...
Но сначала ее ждала грязная панельная пятиэтажка. Запах помоев и самогонки. Убийство произошло в подвале. Бомжи не поделили спальное место. Обычная бытовуха. Внимания журналистов она удостоилась лишь по причине массовости побоища. Один алкаш зарубил топором второго и замахнулся на третьего, но тот успел всадить ему финку в сердце. Так два трупа и лежали: один с топором в голове, другой — с ножом в сердце.
Все это Верочке и другим корреспондентам сообщил пожилой начальник местного убойного отдела. А ведь хотелось эксклюзива. Пришлось действовать по Станиславскому.
— Не верю! — заявила Верочка милиционеру, дождавшись, когда коллеги выключат диктофоны. — Наверное, был четвертый убийца. Просто вам не хочется его искать.
— Да говорю же, они замочили друг друга.
— Но так не бывает! — упорствовала она.
— Можете пойти и посмотреть своими глазами, — сдался опер. — Только постарайтесь в обморок не грохнуться.
Она не грохнулась, потому что, оказавшись в подвале, не заглянула в тот закуток, где вповалку лежали тела. Ей лишний стресс ни к чему. Верочка отправила вместо себя делегата. Витек был достаточно красноречив.
— Прямо цапля и лягушка, — описал увиденное и отснятое фотограф. — Помнишь: цапля в клюве держит лягушку, а та в это время душит ее. И подпись: «Никогда не сдавайся!»
— Предлагаешь мне так статью назвать? — пробормотала Верочка, все-таки вляпавшись каблуком правого сапога во что-то, сильно похожее на дерьмо. Зато почувствовала здешнюю атмосферу.
Да, у подвала явно была премьера. Не в смысле места преступления. Верочка подозревала, что бомжатские разборки случались здесь и раньше. А вот дама в изумрудах сюда точно никогда до этого не заглядывала.